Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 24 – Адриана Вайс, Мария Минц

Он смотрит на меня с плохо скрываемым торжеством. Грубер довольно крякает. Кнотт хранит молчание, но в его глазах я вижу холодное удовлетворение. Они загнали меня в угол. Дали невыполнимую задачу, связали руки и теперь ждут, когда я сломаюсь.

Я смотрю на пухлую стопку бумаг, лежащую на полированной поверхности стола. Чувствую, как на плечи опускается груз, размером с гору.

Месяц. Исправить то, что рушилось годами. Без денег. Без права уволить саботажников вроде Диареллы и ее прихлебателей.

— Или… — словно насладившись эффектом, добавляет Грубер, — мы можем снова вернуться к обсуждению вознаграждения. Вот только, на этот раз сумма будет уже в два раза больше!

Волна праведного гнева обжигает меня изнутри. Идти на уступки этим… паразитам?

Да ни за что в жизни! Это все равно, что подписать себе и академии смертный приговор!

Но что делать?!

Мысли мечутся в голове, как обезумевшие белки в колесе, но нет ни одной дельной идеи. Как мне спасти эту несчастную академию? Как защитить преподавателей?

— Ну что ж, госпожа ректор, — с фальшивой любезностью роняет Шлихт, направляясь к двери. — В таком случае, увидимся через месяц. Надеюсь, к тому времени вы проявите больше… благоразумия.

Кнотт бросает на меня последний тяжелый взгляд, в котором читается: «ты обязательно сломаешься… все рано или поздно ломаются». Грубер хмыкает и поправляет мундир, явно довольный собой. После чего оба следуют примера Шлихта и направляются к двери.

Лишь у самого выхода, уже положив ладонь на дверную ручку, Грубер кидает мне через плечо:

— Искренне надеемся, что нам не придется ждать так долго. Если вдруг передумаете и захотите "ускорить процесс", госпожа Диарелла прекрасно знает, как с нами связаться. Уверен, она будет рада выступить посредником. Для блага академии, разумеется.

После чего, дверь захлопывается, и тишина в кабинете становится оглушительной.

Стоит мне остаться одной, как я обессиленно падаю на стул и закрываю лицо ладонями. Чувствую себя апельсином, попавшим в соковыжималку и одновременно на грани паники.

Сердце колотится где-то в горле, руки мелко дрожат. В голове туман. Месяц… У меня есть месяц, чтобы разобраться с этими кровопицами. Да еще и без права уволить Диареллу, которая наверняка будет вставлять палки в колеса на каждом шагу!

Это же просто… ужас!

За что мне всё это?! Где и в чём я успела провиниться?

Слышу, как дверь опять открывается. Меня опахивает колыхание прохладного воздуха.

На пороге появляется Камилла. Она обеспокоенно оглядывает кабинет, потом переводит взгляд на меня.

— Все в порядке? Что-то эти… — она кивает в сторону ушедших инспекторов, — …сегодня были здесь намного дольше обычного. Как правило, их визиты занимают куда меньше времени.

— Денег хотели, — хмуро отвечаю я, проводя рукой по лбу. Голова гудит.

— Ну, это как обычно, — кивает Камилла с видом знатока. — Они только за этим сюда и наведываются. Но обычно госпожа Диарелла решала этотвопрос минут за пять, не больше.

Грустно усмехаюсь.

Ну да, кто бы мог подумать. Вот и нарешалась. Так нарешалась, что теперь надо будет нехило так извернуться, чтобы эта троица, а заодно и другие подобные им, забыли сюда дорогу.

— Потому что сегодня все пошло не так, как они планировали, — устало говорю я.

Камилла замирает на полушаге, ее брови взлетают вверх.