Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 23 – Адриана Вайс, Мария Минц

Я ошарашенно хлопаю ресницами. Мозг отказывается верить в услышанное. Это… это какой-тотеатр абсурда!

— Кого я запугиваю?! Когда я пыталась вас подкупить?! — возмущенно восклицаю я.

— А госпожа Диарелла? — тут же подхватывает Шлихт, снова обретая свою скользкую уверенность. — Разве вы не собирались выгнать ее под совершенно надуманными предлогами? Просто из страха, что она может вывести вас на чистую воду?

— Надуманными?! — меня прорывает. — Да она же откровенно разворовывала бюджет! Этот кабинет чего стоит! Портьеры! Ковры! Вы это называете "надуманными предлогами"?

— По нашим отчетам, госпожа Диарелла вела дела превосходно, — невозмутимо парирует Грубер, поправляя мундир. — Она прекрасно справлялась со своими обязанностями. Академия, конечно, не блистала, но держалась на плаву именно благодаря ее усилиям. И если уж кто и заслуживал стать полноправным ректором, так это она. Компетентный и, главное, сговорчивыйсотрудник.

И тут до меня доходит. Пазл складывается. Их показное недовольство, их давление, их защита Диареллы… Они не просто вымогают взятку. Они хотят вернуть на место ректора свою марионетку, которая исправно платила им и закрывала глаза на их делишки!

А я им мешаю. Я – незапланированная помеха в их отлаженной схеме. Вот почему Диарелла была так уверена в своем назначении – эти трое ей практически гарантировали ректорское кресло!

«Ну, дела…» — мелькает отчаянная мысль. — «Попала так попала. Прямо осиное гнездо разворошила».

— Подумайте хорошенько, госпожа Тьери, — вновь вступает Кнотт своим ледяным тоном. — Взвесьте все "за" и "против". Потому что этот разговор может очень быстро закончиться тем, что мы вызовем стражу. И вас проводят прямиком в камеру. За сопротивление представителям власти и… многое другое.

Я криво усмехаюсь про себя. Тюрьма? Милые мои, если бы вы только знали, что мне светит каторга, если я провалю задание Исадора… Тюрьма на этом фоне – почти курорт.

— Кажется, вы закончили? — спрашиваю я, стараясь вернуть голосу твердость.

Шлихт, видя, что угрозы на меня не действуют так, как им хотелось бы, меняет тактику. Он подходит к столу и с легким стуком кладет передо мной толстую пачку пожелтевших бумаг. Запах старой бумаги и пыли щекочет ноздри.

— Хорошо, госпожа ректор, — его голос снова становится вкрадчивым, почти медовым, но от этого не менее опасным. — Вы хотите все по правилам? Извольте.Вот список нарушений, выявленных нами в ходе предыдущей инспекции. — Он постукивает пальцем по верхнему листу. — У вас есть ровно месяц, чтобы устранить их все. До единого. Если через месяц хоть один пункт останется невыполненным — академия будет закрыта. Окончательно и бесповоротно. Все преподаватели будут уволены с соответствующей записью в личных делах, которая навсегда закроет им дорогу в профессию. А вы… — он делает паузу, наслаждаясь моментом, — вы отправитесь за решетку. За доведение учебного заведения до банкротства и преступную халатность.

Я хочу ему ответить и даже открываю рот, но Шлихт внезапно добавляет и в его голосе проскакивают мстительные нотки:

— Ах, да. И еще одно условие. Пока нарушения не будут устранены, вы не имеете права никого увольнять. Ни одного человека. Любая ваша попытка избавиться от "неугодных" сотрудников будет расценена как злоупотребление властью и попытка давления на свидетелей, а, значит, спровоцирует новые, еще более тщательные проверки ваших действий. У вас есть месяц. Время пошло.