Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 197 – Адриана Вайс, Мария Минц

Мои руки грубы, я слышу, как шуршит и рвётся под моими пальцами тонкая ткань её платья. Изабелла на мгновение замирает от неожиданности, а потом отвечает с той же животной страстью. Мы словно разрываем друг друга на части, и это именно то, что мне сейчас нужно.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, дыхание сбито. В её глазах — не упрёк, а восхищённый блеск. Она любит, когда я веду себя как хищник.

— Ты был у нее, — шепчет она мне прямо в губы, тяжело дыша. Это не вопрос.

— «Обсидиановый Эшелон», — хрипло бросаю я. — Это правда? Ты отправила их за ней?

Изабелла смеется — низким, гортанным смехом. Она проводит пальцем по моей нижней губе, стирая следы своей помады.

— К твоей бывшей? Да. Эта выскочка снова стала представлять опасность. Ее успехи слишком заметны.

Она смотрит на меня, изучая реакцию.

— А что, мой дорогой? Неужели ты все еще хочешь, чтобы я проявила милость к этой стерве? Хочешь, чтобы я ее пожалела?

В ее голосе — яд. Она ревнует.

Не к Анне как к женщине, а к тому вниманию, которое я ей уделял, к той игре, которую затеял.

Ревнует к своему собственному инструменту, который вышел из-под контроля.

— Пожалеть? — мой смех звучит слишком резко.

В любой другой день я бы заколебался. Я бы подумал о том, что Анна — ценный актив. Но сейчас перед глазами стоит ее лицо на крыльце академии.

Ее презрение

Ее слова: “Мне противно даже находиться с тобой в одном помещении…”

— Нет, принцесса. Я не хочу больше ее жалеть. Я хочу ее уничтожить! Полностью! Чтобы от нее и памяти не осталось! Чтобы сам Исадор пожалел, что вообще дал ей этот шанс!

В ее глазах вспыхивает удовлетворение. Уголки губ подрагивают в подобии улыбки.

— Вот и хорошо. Потому что это и произойдет. Очень скоро. —Она обвивает руками мою шею, притягивая к себе. Её запах, её тепло снова окутывают меня. — И ты можешь в этом поучаствовать. Лично. Хочешь?

Конечно, хочу.

Я хочу быть тем, кто нажмет на спусковой крючок.

Кто поставит последнюю точку.

— Расскажи, — приказываю я, но она уже тянет меня к себе, и ее пальцы развязывают шнуровку моего дублета.

— Позже, — дышит она в губы. — Сначала займемся тем, ради чего ты, собственно, и примчался сюда со звериным лицом.

Я глубже впиваюсь пальцами в ее кожу, слышу ее резкий вдох, но не ослабляю хватку. Она отвечает тем же, царапая спину, кусая губу до крови. И пока я теряюсь в этой жестокой страсти, в уголке сознания уже строится холодный, четкий план.

Уничтожение.

Участие.

Триумф.

Анна хотела играть в королеву?

Что ж, она получит королевскую казнь.

Анна

Карета Дракенхейма скрывается за поворотом, но тяжелое, давящее ощущение его присутствия никуда не исчезает.

Оно висит в воздухе, словно облако ядовитого газа.

Я физически чувствую его настроение — эту холодную, мстительную решимость.

К сожалению, я слишком хорошо его успела узнать за то время, которое нахожусь в теле Анны Тьери. Дракенхейм — подлый мерзавец и он не из тех, кто прощает унижения.

Мой отказ для него — не просто «нет», это вызов его власти, плевок в его сторону.

Он не остановится. Он найдёт способ подложить нам свинью именно в тот момент, когда мы будем наиболее уязвимы — на финишной прямой, перед самой сессией.

Что-то, что должно перечеркнуть все наши усилия одним ударом.

Ведь наше противостояние только что перешло в финальную стадию — тотальное уничтожение.