Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 164 – Адриана Вайс, Мария Минц

Паника, еще минуту назад сжимавшая мое сердце ледяными тисками, улетучивается без следа. Вместо нее – горячая, пьянящая, всепоглощающая волна решимости.

Мы не просто получили отсрочку. Мы получили шанс. Настоящий, реальный шанс на победу.

— Значит, так, — я снова в своей стихии. Я снова – руководитель, который видит цель и не видит препятствий. — С этой самой минуты мы начинаем подготовку. Мы навалимся на учебу с новой, утроенной силой, а тем ребятам, которые наберут дополнительные баллы на экзамене, введем особую стипендию для мотивации. Мы выиграем этот чертов спор. Мы не просто войдем в тройку. Мы займем первое место. И мы поднимем эту академию с колен так, что Дракенхейм подавится своей спесью!

Я смотрю на сияющее лицо Лайсии, и чувствую, как нас обеих захлестывает эта общая, пьянящая волна эйфории.

***

После окончания зимней сессии, академия, наконец, выдыхает.

Тягучий, липкий, многолетний страх, который пропитал сами стены, который висел в воздухе, который сквозил в каждом опущенном взгляде, в каждом испуганном шепоте, просто испарился.

А вместо него появилось что-то другое. Что-то хрупкое и легкое.

Надежда.

Я вижу ее в глазах преподавателей, которые теперь не просто ходят на занятия для галочки, а спорят на лекциях до хрипоты, снова чувствуя вкус к своей работе.

Я вижу ее в глазах студентов, которые больше не шарахаются по углам, а носятся по коридорам, смеются, спорят, живут. Они ходят с расправленными плечами, в их взглядах– гордость за свою академию, за свою маленькую, но такую важную победу.

И от этого зрелища у меня на душе становится так тепло, так правильно, что иногда хочется плакать.

Конечно, не все так радужно.

Мне с тяжелым сердцем пришлось подписать приказ на отчисление почти двух десятков студентов. Тех, кто так и не смог или не захотел перестроиться. Тех, для кого год безделья при Диарелле оказался фатальным.

Мне было больно расставаться с ними. Я до последнего давала им шанс, выбила у преподавателей дополнительные сроки для пересдач, намекала, чтобы не «жестили».

Но… чуда не произошло. И я понимаю, что это – необходимая жертва. Болезненная, но необходимая.

Чтобы построить что-то новое, иногда приходится избавляться от старого балласта.

Однако, на место ушедших… неожиданно для меня, начали приходить новые. Прямо посреди учебного года!

Сначала это был тонкий ручеек. Одно-два письма в неделю. А потом – настоящий поток. Письма от родителей, от самих студентов из других академий, с просьбой о переводе.

Я сидела у себя в кабинете, обложенная кучей этих писем и не могла поверить своим глазам. Наши двое ребят, попавшие в десятку лучших, стали лучшей рекламой.

Живым, неопровержимым доказательством того, что Академия Чернолесья возрождается. Что здесь снова дают знания.

Когда я, сияя от гордости, рассказываю об этом Эдгару во время его очередного визита, он лишь хищно усмехается.

— Нужно ковать железо, пока горячо, — говорит он и тут же, через свой магический камень, отдает кому-то распоряжения.

— Что вы делаете? — с любопытством спрашиваю я.

— Помогаю вам с рекламой, — он убирает камень, и в его глазах плещется азарт. — Я распорядился заказать несколько статей в крупнейшие газеты нашей провинции. О «феномене Академии Чернолесья». О «гениальном молодом ректоре, сотворившем чудо». Так что готовьтесь, госпожа Анна. Скоро к вам приедут журналисты. Будут брать интервью.