Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 152 – Адриана Вайс, Мария Минц

Этот огромный, вспыльчивый, но такой преданный человек.

Я смотрю, как стражники подходят к Громвальду. И чувствую, как радость от собственного спасения сменяетсяострой, невыносимой болью вины. Он пожертвовал собой ради меня. Этот огромный, вспыльчивый, но такой преданный человек.

— Нет! — вырывается у меня. Я делаю шаг вперед, вставая между Громвальдом и стражниками. — Господин Исадор, не надо! Подождите…

Но Громвальд сам останавливает меня.

Он кладет свою огромную, тяжелую ладонь мне на плечо, и в его прикосновении нет ни капли грубости. Только спокойная, уверенная сила.

— Госпожа ректор, — говорит он, и его голос, обычно такой громовой, звучит на удивление тихо и серьезно. — Вы – ректор. Ваше место здесь. А мое место… там, где я смогу защитить академию. Или вы забыли, что сами сделали меня магистром-протектором?

Он смотрит на меня сверху вниз, и в его светлых, суровых глазах я вижу не страх, а… гордость.

— Так что… — продолжает он. — …сделайте все, чтобы к моему возвращению факультет боевой магии снова сиял. Чтобы я мог гордиться им. И не давайте спуску этому счетоводу.

От его слов, от этой неуклюжей, но такой искренней заботы у меня к горлу снова подступает ком. Я вижу, как в его глазах блеснули слезы, которые он тут же смахнул, отвернувшись.

— Я… я постараюсь, — шепчу я, и мой голос срывается.

Громвальд разворачивается и, не глядя больше ни на кого, широким, уверенным шагом идет к карете Исадора. Дверь захлопывается. Карета трогается с места, увозя его прочь.

Я смотрю ей вслед, и чувствую, как по щекам текут горячие, злые слезы. Слезы бессилия и благодарности.

— Камилла, — я требовательно поворачиваюсь к ней. — Что это было? Рассказывай!

— Я… я подслушивала у двери вашего кабинета, — признается она, виновато опустив глаза. — И когда услышала, что вас хотят арестовать, то побежала к Громвальду, чтобы все рассказать. И он… сказал, что возьмет всю вину на себя.

Я в шоке смотрю на нее.

— Но эти слова… «внутреннее расследование»… это же не его лексикон!

— Это я его научила, — горько усмехается Камилла. — Я боялась, что он в своем стиле просто рыкнет: «Да, я отдубасил этого вредителя и отдубасил бы еще раз!». Поэтому мы по дороге быстро придумали эту историю…

— Вы… вы сумасшедшие, — шепчу я, качая головой. — Вы оба. Зачем вы это сделали? Теперь же Громвальд в беде!

— Мы вытащим этого громилу, не переживайте, — она отмахивается, и в ее голосе появляетсясталь. — А вот если бы академия осталась без ректора… вот это была бы настоящая беда. Вы хоть знаете, что тут началось, когда преподаватели и студенты увидели, как вас уводят под конвоем?

Я напрягаюсь, чувствуя, как по спине снова бежит ледяной холодок.

— Что началось?!

— Когда все увидели, что вас уводят под конвоем, как преступницу… — Камилла сглатывает, ее голос дрожит от волнения. — …чуть не случился бунт! Студенты, преподаватели… хотели выбежать на улицу и перегородить дорогу каретам! Собирались отбить вас силой!

Я ошарашенно смотрю на нее. Бунт? Отбить силой?

Эти люди, которые еще месяц смотрели на меня с ненавистью и презрением, готовы были устроить бунт ради меня?

— Я… еле-еле их уговорила остаться в здании, — продолжает Камилла. — Пообещала, что все устрою. Вам нужно показаться им, госпожа ректор. Немедленно. Иначе я не ручаюсь, что смогу их сдержать.