Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 151 – Адриана Вайс, Мария Минц

Он произносит это «внутреннее расследование» как-то неуверенно, по слогам, и бросает на Камиллу быстрый, ищущий поддержки взгляд.

И в этот миг до меня доходит.

Они… они сговорились, чтобы спасти меня. Этот огромный, вспыльчивый гигант и эта тихая, исполнительная девушка. Они решили пожертвовать Громвальдом, чтобы вытащить меня.

От этого осознания у меня к горлу подступает такой горячий, такой болезненный ком, что я с трудом сдерживаю слезы.

— А я… я в порыве гнева, но исключительно из-за… э-э… теплых чувств, которые я питаю к своему родному учебному заведению… — продолжает Громвальд, и я снова мысленно отмечаю, как чужеродно и заученно звучат эти слова из его уст, — …перегнул палку. Перестарался. Госпожа ректор в это время была за пределами академии и ничего об этом не знала. Вся вина лежит только на мне. И если кого и нужно наказывать, то только меня.

Он выпрямляется во весь свой исполинский рост и смотрит на Исадора с вызовом.

Я же смотрю на него, на Камиллу, и чувствую такую волну благодарности, что все слова тут же застревают в горле.

Исадор хмурится.

Я вижу, как его ледяной взгляд перескакивает с лица Громвальда на лицо Камиллы, и у меня внутри все обрывается.

Он не верит. Их ложь, их заученные, неуклюжие фразы… они так очевидны! Сейчас он рассмеетсяим в лицо и прикажет страже увести нас всех.

— И кто может подтвердить ее отсутствие? — спрашивает он, и его голос не предвещает ничего хорошего.

— Я могу, — тут же отзывается Камилла, и в ее голосе нет и тени сомнения. — Госпожа ректор весь тот день, до позднего вечера, провела в кузницах господина Рокхарта. Вместе с магистром Валерианом. Они проводили важнейший эксперимент. А на следующее утро, когда декан Громвальд доложил ей о пойманном подозреваемом, она отдала распоряжение запереть его в комнате общежития до прибытия стражи.

Я в шоке смотрю на Камиллу.

Она так искусно манипулирует словами, так преподносит события… и, самое главное, она почти не обманывает. Лишь мягко упускает, что перед тем как распорядитьс-я запереть Финеаса в его комнате в общежитии, я сначала лично допросила его.

Исадор переводит свой тяжелый, пронзительный взгляд на меня.

— Господин Рокхарт подтвердит ваше алиби? — спрашивает он в лоб.

— Да, — отвечаю я, и мой голос, к моему собственному удивлению, не дрожит.

Исадор долго молчит.

Он смотрит то на меня, то на Громвальда, то на Камиллу. Я чувствую, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Я вся сжимаюсь в комок, разрываемая на части.

С одной стороны – отчаянная, эгоистичная надежда на то, что он поверит, что я буду спасена. А с другой – ледяной ужас от того, что будет с Громвальдом.

Наконец, он выносит свой вердикт.

— Хорошо, — говорит он, и от этого простого слова у меня подкашиваются ноги. — Я вижу, что эта история… куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Расследование инцидента будет продолжено. Но вас, госпожа ректор, я пока не снимаю с должности.

Я выдыхаю. Облегчение такое сильное, что у меня темнеет в глазах.

— Однако, — продолжает Исадор, и его голос становится еще холоднее, — декан Громвальд, — он смотрит на него, — вы проследуете со мной. Для более детального выяснения обстоятельств вашего… превышения полномочий.

Я смотрю, как стражники подходят к Громвальду.

И чувствую, как радость от собственного спасения сменяется острой, невыносимой болью вины. Он пожертвовал собой ради меня.