Книга Скромница Эльза и ее личный раб, страница 26 – Елена Саринова

Омада, предгорье Сай-Долей,

Солнечная дорога.

— Для меня новость эта значения не имеет никакого, бесценная.

Вот так вот… А что еще необходимо для разрастания проблемы, выпестованной затейливой женской логикой?.. Ну, яркие вспышки памяти и аналитический анализ. А как проблема развивается, как нагнетает состояние мерзостное души? Да очень просто:

«Значение не имеет никакое»… Пожалуй, он прав. С самой первой нашей ненормальной встречи, когда я красовалась в образе портовой чайки, Киш был прямолинеен в действиях. Как и сейчас. А к чему расшаркивания и объяснения? Лишит девичьей чести и не поклонится за честь оказанную такую… Бесов чепчик. Повторение слов. И о словах! «Бесценная». Конечно, я бесценна для него. Ведь исчезну в ночь и Киш не избавится от смертельного проклятья. Цена моей безопасности огромна. То есть бесценна… Как мерзко то на душе.

— Киш, почему? — заткнись и молча страдай! «Почему? Зачем?»

— Да потому что есть Книга судеб и там все прописано уже за нас… Эльза?

— А?

— Все очень просто. И мне наплевать на твоего жениха. Не он сейчас с тобой, а я.

— Даже когда принял меня за чайку? И тогда «Книга судеб» и прописанность?

— За чайку? — вскинул брови Киш.

Он уже давно отпустил меня и сам стоял теперь, облокотившись на опору шалаша.

— Угу, — вздохнула, почесав рукою нос. Да сколько ж можно со связанными руками…

— Иди сюда.

— Зачем?

— За нужным, — хмыкнул Кишмаил и сам потянул меня за надоевшую веревку. — Развяжу… Ты чайкой не представлялась мне. А вот наводчицей от банды Верховода вполне. Я так и подумал.

— Ты?! — изумилась я. — Но, зачем тогда вот это вот и то и… зачем?

— Понравилась.

Сказал и усмехнулся с какой-то странною тоской. А я ничего теперь не понимаю в этой новой жизни.

— Но, главное ты понял, да? У меня жених. И…

— Я понял. Ложись, Эльза, поспи немного. А я разожгу костер и подогрею чай. Нормальный.

Следующий день в пути запомнился двумя событиями: посещением «обочинного рынка» и… Сначала именно о нем.

Да это и не рынок был вовсе. Так, разложенные с обеих сторон дороги на циновках пучки из трав, корешки, похожие на скрюченные куриные конечности, фляжки мелкие с неизвестным содержимым, свистульки тростниковые и иная дребедень. Давно устоявшееся место продажобоих приснопамятных племен. Однако, их представителей за этим благородным делом мы не застали. Лишь наплевательски брошенные ими «дары земель» на обочинных прилавках. Киш с прищуром поглядел вслед убегающим эх-тукийцам:

— Надеялись, что мы уже обратно едем. Из песков.

— Угу, наверное, — смотря в противоположную сторону, протянула я.

И даже как-то стыдно стало, узнав в одной из трех, мелькавших меж кустами спин знакомые заплаты на рубахе. Уж я их сегодня ночью разглядела практически в упор. Кух парализованный.

Кишмаил после оценки происходящего угрюмо поглядел на небо и пришпорил вновь коня. Ну и я за ним. Он вел себя сегодня точно так же — немногословен и зорок. Разве что ссадин добавилось на шее и лице, но обработать их нянюшкиной мазью мне не дали. Да и вообще с самого утра мой проводник был в наглухо застегнутой рубашке с опущенными до самых запястий рукавами. Какая сдержанность во всем. А мне б хотелось от него совсем-совсем другого. А чего? А чего он мне поверил? Да так быстро. «Я понял», вот и всё.