Книга Скромница Эльза и ее личный раб, страница 21 – Елена Саринова

— Вара Эльза?

— Вар Кобис? — раскланялись мы обоюдно, как только я сползла с коня.

— Пойдемте, а Киш всё сам, всё сам. И сумки, и коней, он знает куда их ставить. Пойдемте, вара.

Я глянула на Киша, тот мне кивнул. И я пошла… Старательно так пошла. И вздох сочувствия мне лишь почудился. Вот только интересно: от кого из них.

Внутри из распахнутых дверей пустого маленького холла был виден зал с экспонатами, и я в полном одиночестве мимо лестницы на второй жилой этаж свернула именно туда. А как иначе? Пять лет жизни историко-географическому факультету. Это — болезнь (по мнению матушки). А что касается меня — смысл жизни.

И как же я люблю такое… места такие! Где в солнечных лучах кружится пыль веков, пахнет опилками и старым деревом. И разговаривать возможно лишь шепотом, зато как громогласно гулко слышен стук от женских каблучков… м-м-м…

Пустыня Амбей отличалась от еще одной, инжедейской своей соседки по континенту Окрис не только впечатляющими размерами, но и количеством «диковинок и тайн». К подобнымотносились: древние захоронения, остатки неизвестных крепостей, алтарь со странными камнями, русло выпитой песком реки, зверушки странных форм, растения хищные, миражи невиданных строений. Но, с этим всем я ознакомилась еще в университете. Удивило знакомство лишь с еще двумя: «иглошайлом амбейским» с четырьмя глазами, сильно смахивающим на «шакала степного обыкновенного», которому доклеили глаза; и такой природной аномалией, как «чародейское амбейское стекло». Все дело в том, что молния, ударившая в мокрый слой песка, иногда дает чудесные, но странные фигуры. Одни похожи на кораллы, другие на размашистое корневище. Но, это не секрет. И не тайна, что от температуры сам песок порой становится стеклом. Но! Все дело в том, что стекло это непрочно. И есть лишь одно особенное место на континенте нашем, где оно на самом деле «чародейское». То есть используется в дальнейшем для изготовления алхимической посуды, линз для подзорных труб. Ну а огранка придает тому стеклу оригинальнейшие свойства артефакта (здесь все зависит от самой огранки). И место это — не Амбей, а Великие степи. Труднодоступные и самобытные…

Я проторчала около «амбейского стекла» довольно долго. И лишь услышав скрип вверху опомнилась, что шла совсем не в этот дивный зал. А еще надо мной, оказывается, есть балкон. И именно там сейчас ведется очень тихая приватная беседа.

Все, что случилось дальше плюсом к моему «самопроклятью» пусть пойдет, но я использовала свой кулон — схоронясь, нажала на него и в половину оборота прокрутила. Эффект последовал, не заставляя ждать. Хотя, он неприятный, если честно. Будто где-то глубоко в ушах тебя щекочет ножками паук или жучок:

— … да и я тебя прекрасно понял, мой мальчик, — голос старика-музееведа был полон теплоты и сочувствия, но скрип дощатых половиц под ним ужасающе мешал. — и ты рискуешь очень сильно.

— Да брось, — ответил ему Киш так, словно на самом деле бросил словом. — Мы ненадолго туда. И по-другому не получится.

— На самом деле? — усмехнулся Кобис. — А ты знаешь, что девочка эта непроста?

— Еще бы!

— То есть ты знаешь, что она обладает не только талантом убеждения, прости бог Грун, но и образована чрезвычайно.

— С чего ты это взял?

— А с того, что из всей моей многочисленной, собранной за десятилетия коллекции она точно вычислиладва подвоха. Я ведь умею наблюдать.