Книга Нарисую себе сына, страница 61 – Елена Саринова

— Вы про спицы что-то… — вставил, с рукой на лбу капитан.

— Это — да. У нас их — число нечетное. А это значит — развитие. «Судьба сделала свой ход». Ага… Теперь — птица… Зоя, вы ее узнали?

— Еще бы. Она — единственное, что я узнала.

— А вы, наверняка, не знаете, что зовется она «Млинзи». Это реально существующая, правда, очень давно, разновидность аиста.

— Так она на него и похожа! Только, больше раза в два.

— Совершенно верно, дитя мое! Млинзи вили свои гнезда всегда вблизи селений накейо. И считались их защитниками. Особенно же они покровительствовали баголи. Из-за отсутствия у этих жриц собственной магии.

— Аисты — защитники? — скептически отозвался опекун.

— Разновидность аистов! — не замедлил среагировать ученый. — Виторио, вы же говорили, что выросли на моих книгах? Так вспомните, от чего больше всего страдали бенанданти после начала военных действий против накейо?

Почитатель старательно скривился:

— От пожаров. Нет, от поджогов. Но…

— А-а!

— Да нет!

— От чего же?

— Да, потому что…

— Так-так…

— Аисты переносили на их крыши головни? — мужчины, прервав красноречивый обмен, воззрились на меня. — Да я просто предположила. Мне Люса рассказывала, что аисты гнезда свои вьют из всего подряд и часто таскают в них из незатушенных костров. А что?

— Зоя, все верно. Только, я еще раз подчеркиваю — птички были «непростые».

— Натренированные, что ли? —уточнил капитан.

— Ну, если вам, Виторио, проще поверить в этот… вариант.

— Хорошо. Предположим, я поверил. Что дальше с расшифровкой?

— Ну-ну…Млинзи сразу под знаком баголи может означать лишь одно — личную защиту. Это я вам уже говорил.

— А чью защиту то? — в этот раз уточнила я сама.

Магистр одарил меня недоумением:

— Конечно, вашу, Зоя.

— Тогда, от кого? — открыл рот опекун. Видно, версия магистра, все ж, возымела.

— «Майша мапейзи», — в ответ, воздел тот указательный палец. Потом решил снизойти. — В переводе с накейо: «Жизнь покажет».

— Угу. Жду — не дождусь… У меня там еще дерево было.

— Это — да. И вот что меня волнует, дети мои… Его расположение. Во-первых, правее, то есть, по времени позже, чем лестница. А, во-вторых, дерево само по себе олицетворяет жизнь. Но, стоит оно на середине дороги. Так сказать, ее разрывает. Или делит на две части.

— И что это значит? — воззрился на оное капитан. Ученый ответить явно промедлил:

— Ну-у…

— Майша мапейзи?

— Определенно, да, Зоя. Да и вообще: путь, прерванный жизнью, гораздо лучше, чем путь, прерванный смертью.

— Иначе бы он вовсе не возобновлялся, — заметил со своего конца стола капитан. — Это — все?

— Да, пожалуй… Зоя, дитя мое. Осталось лишь удовлетворить мое ученое любопытство: я понимаю, пробиться сквозь такую защиту было делом, отнюдь, не простым. Ньюпван сам по себе, даже в том виде, в каком он сейчас — одна сплошная магическая стена. Так, каким из перечисленных мною составов вы пользовались при настрое? Какие травки жгли? На основе мирры или теневика? Прядь волос или капля крови?

— Что?

— Магистр… вы о чем?

— Та-ак… — посмотрел он на нас обоих по очереди. — Вы храмовые постулаты баголи читали?

— Читали, — проблеяла я.

— И-и?

— Магистр, выражайтесь яснее.

— Виторио, этого я жду как раз от вас! Чем за информацию расплачивались?! И кто из двоих?! Вы соображаете, во что ввязались?!

— Ну, так… честно сказать… смутно помню, — почесала я нос. Потом вздохнула. — Да ничего такого я никому не обещала… Да я вообще никому ничего не обещала. Мы просто попробовали.