Онлайн книга «Нарисую себе сына»
|
— «Просто попробовали»? — Угу. И у нас получи… — Зоя, погодите. Магистр, как произносится клятва или обещание или что там вообще говорили баголи в таких случаях? — Баголи в «такихслучаях» элементарно откупались! Повторяю вопрос: чем откупились вы? — Да чтоб мне потом… провалиться, — медленно произнес капитан. — А причем здесь моя обычная дурацкая присказка? — «Провалиться»?.. Зоя?! — Ну… да. — Это я виноват, — угрюмо воззрился на меня опекун. — Магистр, что я теперь могу сделать? — Понятия не имею, — всплеснул тот руками. — Вы уже предложили свою цену и ее приняли. Теперь решайте сами, готовы ли ее заплатить. — А если Зою оставить здесь? Не брать с собой на конечную? — Вот меня лично это очень устраивает, — заерзала я на подоконнике. Однако магистр состроил скептическую рожу: — Не факт. Там хоть у нее будет личная защита. А здесь, что? Да еще без вас? — А я буду тихо сидеть? — То есть, опасность может быть везде? — Я же говорю: вашу цену уже приняли. И стоит начать двигаться к цели, колесо пойдет на следующий виток. — Да я вообще… — Значит, лучше — рядом со мной, — да меня вообще кто-нибудь слышит?! — А знаете, что?!.. — вот на истеричный крик они враз обернулись. — Мое мнение здесь учитывается? — Нет. — Дитя мое, к сожалению… — Понятно… Тогда я есть хочу… Меня, конечно же, накормили. И, судя по обилию блюд — на убой. Да, только шутка эта (про убой) в публику явно не прошла: магистр вздохнул, раздув румяные от наливки щеки, его унылая супруга хлопнула недоуменно глазами, а мой опекун свое жаркое жевать перестал. И мне бы этот «успех» тогда закрепить. Тоже, прочувствованным вздохом с закатыванием к потолку глаз: вот, мол, до чего меня ваше «колесо» неизбежно докатило. Да, только, образ этот страдальческий с собственными внутренними ощущениями, ну, никак не вязался. Хоть пыхти, хоть растекайся — ничего путного не выйдет. А все почему?.. Да хоб его знает… Вот ругательство у меня хорошо получилось. Правда, пока лишь, про себя… — Да что я все про себя, да про себя?.. Зоя… Зоя! Зоя!!! — Вот она, смерть моя… Ух, ты, мамочки! А ведь так миленько все вело к концу: после обеда обозрели семейные портреты и коллекцию трубок, лекцию еще раз прослушали: «Правила поведения баголи — если не дружишь с мозгами и языком» и даже успели выйти на аллею к ожидающей в ее конце коляске. И-и-и… — Зоя! За меня! Огромная «смерть» цвета перезрелой оливы, затормозив в последний момент, ломануласьв стриженные кусты. Пыль медленно осела. Магистр, кряхтя, поднялся со щебенки. Мы с капитаном прокашлялись. — Тысяча извинений, дети мои… О-ох… Он когда-нибудь меня окончательно прибьет. — Так это не моя, что ли, смерть была? — даже с претензией хмыкнула я. Капитан, вкладывая саблю в ножны, скосился на зияющую в кустах магнолии дыру. — Еще года три и его на всех хватит… Вообще то, уважаемый магистр, о таких зверушках предупреждать надо. — Так я и… — Заранее… Зоя, вы — как? — Да, нормально я. А кто это, кх-хе, был то? — О-о, это — наше семейное проклятье, подаренное в знак моей двухлетней давности, научной защиты. У моих коллег — специфическое чувство юмора. Тема той работы была «Стихийный фактор в истории освоения Пятидолья» Там же — девять месяцев в году — сплошные шторма, а остальные три — магические воронки с хаотичным смещением. Вот они мне и устроили все это — на дому. |