Книга Евсения. Лесными тропками, страница 114 – Елена Саринова

- Ага.

- То-то же. А теперь встали и пошли за мной. У меня тост будет.

- И-ик...

Да-а... А до меня, вдруг, в этот момент, внезапно дошло одно очень простое, но, важное понимание: "Это - мой мир. Мир, где к магии относятся, как к части жизни. Где есть место и настоящей дружбе и любви. Где тебя принимают таким, какой ты есть. И пусть, он пока совсем мне незнакомый, этот "новый мир". Но, он уже целиком и полностью - мой":

- Дорогие мои, - сгребла я под руки и подругу и Стаха. - И как же я вас... люблю. И тебя, кобелиный певец, люблю. И все-все-все вокруг тоже люблю. И даже незнакомую Тинарру. И как же это замечательно - просто жить и любить.

- Евсения, а вот тебя кто... напоил? И пойдемте ко обратно, за стол...

Город Медянск просыпался рано. Используя для данной цели вместо привычных в деревняхпетухов, новомодные будильники или просто церковные колокола. И когда я спросонья расслышала этот, плывущий над улицами и садами перезвон, то от удивления подорвалась с кровати к окну, а распахнув его, замерла, прислушиваясь сквозь рассветное, пока еще тихое птичье чириканье в садовой листве:

- Ну, ничего себе, - а потом опустила глаза вниз. - Ну, ничего... себе.

- О, Евся. Вы уже проснулись?

- Не-ет, - обернувшись к брошенной постели, помотала я головой. - Любоня еще спит. Тетка Свида, а откуда... это? Я вчера его не заметила.

- Вот и мне... интересно, - подбоченясь одной рукой, поднесла женщина вторую, с зажатой в ней кружкой, ко рту. - Я сама вчера такого не заметила, - и, тут же про чай позабыв, задрала голову к цветущей черемуховой верхушке. А когда я, спешно натянув штаны и блузку, прискакала к ней вниз, кивнула на высокое благоухающее дерево. - Эту черемуху еще мой покойный муж сажал. И она уже лет десять, как не цвела, не говоря о ягодах. Я все выдрать ее собиралась и клумбу с розами на этом месте разбить, а тут такое... Ты ж, дитё, дриада, так, может, скажешь мне, к чему почти пень, да еще не в сезон, вдруг, зацвел?

- Не знаю, - с прищуром подошла я вплотную к старому разветвленному стволу, который, неожиданно мне откликнулся, обдав волной сочной силы. - Ей сейчас хорошо. Очень хорошо. И она в этом году обязательно разродится ягодами, не смотря на то, что другие ее сестры уже давно отцвели. Это все, что я могу сказать, как дриада.

- А как хранительница?

- Что? - обернулась я к скромно торчащему в сторонке Тишку.

- Евся, ты ж - хранительница леса и водной стихии. И этот "букет с корнями" - твоих рук дело. Кто вчера в любви всему миру клялся?

- Ну...я.

- Вот тебе и результат.

- Ага. А если бы я всех, наоборот, возненавидела? - уже внимательнее вгляделась я в обсыпанную белыми гроздьями листву. - То, что тогда?

- Ну-у, - глубокомысленно протянул Тишок. - Тогда, как в ту ночь на капище.

- Слушай, рогатик, а ты по "чудесам торговли" консультаций не даешь? - глядя на наш диалог, усмехнулась тетка Свида.

- Если только за большой кусок вчерашнего вкуснейшего пирога, - ни на долечку не задумавшись, скривился ей бес.

- Поняла. Будь здесь. А ты, стихийное дитё,пошли за мной. Чай давно заварился. А вот, кстати, и мужчины. Намахались палками? А то у меня еще оглобли старые есть.

Хран, с полотенцем на голых плечах, оценив шутку, расплылся, а Стахос направился прямиком под мой "букет с корнями":