Книга Евсения. Лесными тропками, страница 117 – Елена Саринова

- Может, и договоримся, - по-деловому скривилась многоопытная Александра.

И после обмена игрушками они вместе с братом скоро влились в густой людской поток. Я же постояла немного, глядя им вслед, а потом, вдруг, словно подброшенная внезапно принятым решением, ринулась вдогонку:

- Танас, постойте!

- Да, Евсения? - едва заметно улыбнулся он.

- Вы ведь в Прокурате служите?

- Да-а.

- А что такое "хамровая живопись" знаете?

- Да-а, - а вот теперь он уже удивился по-настоящему. И даже сгрузил Александру на землю, рискуя потерять ее вновь. - Что такое хамровая живопись и почему она запрещена на всей территории Бетана я в курсе.

- Замечательно. Значит, если я вам скажу, что ее владельцем сейчас является Ольбег Бус из Букоши и вся эта коллекция развешена в его доме, вы точно будете знать, что делать дальше?

- Точно буду знать, - мелькнул, вдруг, в серых глазах мужчины азартный огонек. - Только, Евсения, можно и вам вопрос?.. Я даже не буду спрашивать, можно ли доверять такой информации. Просто, ответьте: вам это зачем надо? Сдавать Прокурату Ольбега Буса? Ведь вы же должны знать, чем ему это грозит?

- Конечно, знаю, - отвела я в сторону взгляд. - А почему сказала вам?.. Да потому что, это - правда. По-моему, такой причины вполне достаточно?

- По-моему... да.

- Ну, так, прощайте, Танас. И больше не теряйте свою сестру, - развернувшись, пошла я обратно к прилавку с большими и сочными, так любимыми моей лошадью яблоками. И ни на миг не усомнилась в правильности своего поступка... Хотя, лучше пока о нем помолчать...

Медянск был отсюда уже совсем не виден. И наша тропинка, сначала петляющая меж высоких предгорных валунов, похожих на стертые зубы великана, а потом круто пошедшая вверх, вскоре целиком завладела моим вниманием. А про старый город с цветущей в саду черемухой и щекочущим душу колокольным перезвоном я вскоре и вовсе перестала вспоминать. Да, наверное, так и надо. Ведь вернусь ли я туда когда-нибудь? Гораздо интереснее было узнать, что ждет меня на другой стороне Рудных гор, своими снежными вершинами, слившихся сейчас с размытым предзакатным небом. А еще то, что раскинулось сейчас по обе стороны от узкой, выбеленной будто мелом, полоски, по которой медленно двигалась наша компания.

- Евся, а что это за цветы? Они так вкусно пахнут.

- Не знаю. Самой интересно.

- Нарциссы. Это "Чаша обманных надежд". Потому что нарциссы эти надежды собой символизируют. Мне про нее Феофан в детстве рассказывал.

- Ну, значит, мы уже рядом. И если верить моей карте, за ней, через ущелье - наш очередной промежуточный пункт.

- Аф-фх-хи. О-ох... Новая напасть на мой длинный нос.

- Да ну тебя. Лучше, глянь, какая тут... красота. Хоть и обманная.

Нет, я бесу, конечно, сочувствовала, но... Красота то какая. Маленькие, будто восковые цветы с белыми, заостренными лепестками и желтой, закрученной веером, сердцевиной волнами ходили под ветром, заполняя собой и своим дурманяще - сладким ароматом все пространство вокруг. Хотя, чашей это место назвать было сложно. Оно, скорее напоминало дно длинной лодки, застеленной цветочным ковром. А мы сейчас, спустившись по тропке с "борта", двигались вдоль ее "хребта". Пока, наконец, действительно не въехали в ущелье, круглой аркой отделяющее, оставшийся за нашими спинами "ковер" от узкого каменного коридора. Я задрала вверх голову, куда сейчас, гулким эхом уносилось цоканье лошадиных подкованных копыт, и увидела кружащих высоко - высоко в небе птиц. И свисающие к нам со склонов деревья, зацепленные за скудную горную землю корнями. А еще закатное солнце...