Книга Евсения. Лесными тропками, страница 112 – Елена Саринова

- Да ты что? - шеркнула я кончиком носа по небритой скуле. - Вот уж, глупости.

- Угу. Храна взяли рядом с портом. Он еще до моста дойти не успел. И сделали это под предлогом проверки документов. Да и меня также. У них, видимо, были четкие описания всех наших физиономий.

- Ага. Кроме Любониной и бесовской.

- Я заметил, - усмехнулся мужчина.

- Стах... Я обещала сказать тебе то, что написала в записке, - прямо в кольце из теплых рук, развернулась я к мужчине лицом. - Она на самом деле была лишь манком, но, содержала сущую правду.

- Да?.. И что же там было? - коснулся он своим лбом моего.

- Правда... Потому что, я на самом деле тебя люблю и готова пойти за тобой хоть куда, - закончила тихим шепотом. - Во-от, - а потом еще и вздохнула.

- На край света, - тоже шепотом уточнил Стах.

- Что?

- Там было написано: "Я тебя люблю и готова пойти за тобой хоть на край света".

- Так ты...

- Молчи, - засмеялся мужчина и прижал мою голову к своему плечу. - Эта записка была единственным, что до меня дошло, но, мне очень хотелось, чтобы ты сама набралась смелости и произнесла эти слова вслух.

- Так ты думал, что я могла и струсить? А тебе не кажется, что это не честно? - с усилием оторвала я голову и заглянула в глаза Стаха. - Да я вообще не понимаю, ты... ты... - и какая сейчас была разница, кто кого поцелует первым? Главное, что небесные качели, подхватили меня так высоко, что спускаться на землю совсем не хотелось... очень-очень не хотелось...

Ночь давно откатилась луной в другую половину невыносимо звездного неба. И сейчас, сидя на крыльце, выходящем в сад, где мирно трещали сверчки, а за спиной, в кухне переливалось тремя голосами задушевное пение, с трудом верилось в оставленное далеко-далеко отсюда обшарпанное крыльцо каталажки, и в заросший бурьяном двор посреди заброшенной деревни. Да вообще в прошлое мое "заповедное" верилось с большой натяжкой. Одна лишь Адона вспоминалась прекрасно. И от этого тоже хотелось, не то петь, не то плакать.

- Свида, а вот эту знаешь?

Как провожала меня мать,

Давай падать, умолять:

Честь младую береги...

- А то! Только у нас ее по-иному поют:

Как провожала меня мать,

Принялася наставлять:

Честь девичью береги,

Но, от счастья не беги.

- Кх-хе... А про желанный колодец?..

- Евся?

- Что, Любонь?

Подруга моя, замерев у самой кромки ступени, с душой потянулась:

- О-ой, и хорошо то как... А ты чего здесь одна сидишь? Где Стах?

- Они с Тишком лошадей проверяют и, наверное, улицу заодно... Любонь, как-то, все ж, неловко, что мы таким табуном к твоей тетке завалились.

- Да брось, - хлопнулась та рядом со мной. - Тетка Свида у меня выдающаяся. А про ее дом я тебе уже говорила - мы ее нисколько в нем не стесним, одну то на двух этажах. Тем более, всего на ночку. Да она, как узнала, что я от Ольбега сбежала, на радостях, и на год бы всех оставила. Ты ж сама-то слыхала?

- Ага, - вспомнила я "радостные" обороты этой, действительно, "выдающейся" со всех сторон женщины.

Хран только крякнул тогда в восхищении (в середине и в конце), а Стах согласно покачал головой. Меня же она, после знакомства, просто сгребла в охапку, а потом, обозвав "стрекозой", вдруг прослезилась. Не то, от гордости за свою отважную племянницу, не то, от жалости ко мне, по сравнению с женщинами их рода, явно "задохлой". И один лишь бесенок, перекинутый теперь в серого кобеля, остался не у дел. Если, конечно, не брать в расчет тот бараний мосол, который ему тетка Свида с крыльца кинула. Ну, ничего, я этот "моральный ущерб" умыкнутыми со стола пирогами восполнила чуть позже, но, с лихвой. Да и Стах от себя тоже, по-моему, кое-что добавил... И Любоня... Да и Хран пару разот застолья отлучался... Бедный Тишок...