Книга Попаданка. Комедия с бытовым огоньком, страница 70 – Елена Саринова

— Варварушка, ну я…

— С-стоять.

И мне кажется, кое-кто в этот момент в отдалении нечаянно вздрогнул.

Графа Турова даже в отдалении и в пёстрой толпе не увидеть было сложно весьма. По росту с ним мог сейчас соперничать лишь стоящий рядом щеголеватый господин с бородой — по видимости, сам граф Лисавин. Но, с разворотом плеч, военной… ой! Успела и отвернулась. Однако, мысль я закончу… военной выправкой его, то никто. А как с ним рядом торчала худосочная, сосредоточенная словно на экзамене Софья… М-м-м. А чуть левее… этот, да как же? Младший сын вдовствующей баронессы Лупиной из одноименного Лупино?.. Вадим! Блондин субтильно-бледный в свой семейный визит был представлен мне матушкой гордо «студентом прославленного МГУ, философского,тоже прославленного факультета». Но, по тому, каким взглядом он провожал мою Евлампию по гостиной и до двери, понять не сложно: ничто кобелиное философам в нашем мире не чуждо. Однако, у вдовы есть и еще один, оставшийся от мужа-генерала, великовозрастный сын — Сергей. Ему, как видно разъезжать визитами и по церковным службам некогда — верховодит хозяйством… А у меня проблема вот:

— Мне здесь муторно так стоять.

— Мавра Зотовна, а я не говорила, что в Москве сейчас очень модно?

— Что?

— С нянюшками своими по проспектам, музеям и театрам под ручку гулять? Век просвещения, преемственность, независимо от сословий, всех поколений.

Мавра Зотовна, охнув, перекрестилась на подобное антиконсервативное «свинство». А вот Лида Лисавина, стоящая сбоку, замерла. Да и плевать! Я из столицы или где? Пусть брошенка, но явная законодательница всяческой моды.

Отец Василий в белоснежной богослужебной рубахе-подризнике и голубой расшитой накидке среди своих родных колонн и икон внешне был очень хорош. Внутренне же выглядел повседневно серьезным, и службу провел как годами отточенный, однако не лишенный душевности ритуал.

Да и голос его на фоне скромного женского хора весьма впечатлил. Неожиданный драматический баритон… Ему бы Князя Игоря спеть, или попробовать Яго. Или весь почти репертуар Хворостовского… О чем я думаю? И как хорошо, что предусмотрительно встала за левой колонной.

Но, мне показалось, он всё одно дотянулся и с особым рвением именно перед моим носом кадилом махал? И вот не показалось, когда шепнул во время заключительного массового причастия:

— Я вас жду, Варвара Трифоновна. Нам нужно поговорить.

М-м? И где? И куда?..

— Варварушка, чего встала? Пойдем. Я знаю, где Батюшка проводит свои конфиденции.

— Ну, пойдем… «Препензии», «конфиденции». Вот откуда вы, Мавра Зотовна, берете в свой нормальный обиход такие слова?

Июльское солнце после дымного храмового сумрака прямо за дверью ударило по глазам. Но, я заметила, как провожали нас взглядами за угол храма рассаживающиеся по своим повозкам на полянке соседи. А еще внимательные и стальные его. И что граф Туров со своим лосем-конем забыл рядом с нашей, стоящей в противоположной стороне у сарая пролетки?..

«Конфиденцию», личную доверительную беседу, Отец Василий, как и прежде, обозначилна узкой веранде своего дома при храме. К нашему приходу самовар на знакомом накрытом столе уже вовсю пыхтел и кипел. Вокруг него в скромных вазах томились без внимания орехи с изюмом, варенье и благоухающие ватрушки… Красота!