Книга Попаданка. Комедия с бытовым огоньком, страница 60 – Елена Саринова

И вот оно! В летнюю пору пустое еще и тихое. Просмоленно-брусовое здание в один этаж под скромной вывеской «Хатанкинское земское училище». Охрана от местных наглых коз — частый зеленый палисад. Семь по-деревенски узких окон с пышными геранями в горшках, в четырехскатной крыше печные трубы и скромное с торца крыльцо. А дальше по улице в соседях обычная старая бревенчатая изба. Трухлявый козырек ворот и серые стрехи на крыше ее давно поросли клочкастым мхом. И большими кривыми буквами на прибитой к воротам узенькой доске: «Домъ трудолюбiя»…

— Так это, оказывается, не приют.

— Приюты, они для детей. Да и по городам. А у нас сироток забирают родственники… Или богатые храмы, — вздохнул, сбивая пыль с рясы, Отец Василий. — Ну, а здесь, Варвара Трифоновна, живут взрослые одинокие люди из ближайших деревень. И трудятся по мере своих сил.

Будто в «подтверждение», из приоткрывшейся воротной створки боком шустро выскользнул к нам уже знакомый по березовой заводи малолетний Максимка. И буквально с разбега складывая лапки, заголосил:

— Батюшка, благословите! Госпожа, вам здравия!

Приветствия по двум разным этикетам сразу (вот кто знаток!). И Батюшка, не сдерживая улыбки, широкой своей рукой его благословил. А потом мазнул ей вскользь по выгоревшей вихрастой шевелюре пацана:

— А ты-то что здесь без меня?

Радостные зеленые глаза того на миг померкли.Но, всего на миг лишь:

— А я еще вчера по сумеркам сюда пешком. Мы с дедом даже успели в Лыве ловушку на ночь у бережка закинуть.

Отец Василий склонился в мою сторону:

— Это здешний пруд такой, — негромко по-деловому пояснил. — Малой, чуть более весенней лужи, то есть, лывы. В нем кроме раков, караси еще, громогласные лягушки, да и всё.

— Ага! — подскочил Максим. — А раков сегодня утром в ловушке было… три раза́ по десять! Во!.. Госпожа, а вы… сюда с Отцом Василием зачем?

«За твоим дедом!» — так и захотелось брякнуть, но пока сдержалась. Дальнейший же разговор наш и вовсе в другую сторону свернул:

— Максим, я дров привез, — вскользь сообщил Отец Василий. — Так что, давай-ка, распахивай ворота, заводи Буяна и руководи. Телегу мою надо быстро разгрузить. А к нам с Варварой Трифоновной позови-ка Зою.

— Все понял, Батюшка. Бегу!..

Обозначенная Зоя явилась на нагретую солнцем лужайку за воротами очень скоро. И оказалась справной, весьма приятной женщиной с убранными в толстую косу каштановыми волосами, примерно тридцати пяти годов. А еще управляющей «Дома» и законной хозяйкой данной старенькой избы. Восемь лет назад она на кавказской службе потеряла мужа. Детьми на момент разлуки пара не обзавелась, а перебраться в город… было не к кому, да и не захотелось. Здесь дед-сосед на попечении. В леске на местном кладбище могилы предков, воспоминания о счастливой жизни… Вот именно с престарелого полуслепого соседа «Дом трудолюбия» семь лет назад и начался.

Сейчас же «община одиноких» в старой маленькой избе живет по принципу «В тесноте, да не в обиде». И если с первой частью в ней как могут, борются, с весны расходясь с подушками кто в сени, кто — в летнюю кухню и на ветренный чердак, то вторая — непреложная охраняемая догма. Ибо для здешних постояльцев хватило в жизни потрясений. Их нынешняя бытность — душевный покой, еда, одежда чистая и сносный для здоровья труд.