Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 93 – Хель Сорго

— Драконы должны летать, — пояснил Люциар тихо, — а у него отобрали крылья. Остались тени. Особая магия, которой Ранэль научился управлять. Все змеи замирают в холоде, в камере должно было оставаться тепла ровно столько, чтобы он мог не погибнуть и девица его не пострадала. Ровно столько, чтобы магией своеймог греть и себя, и её. Но не более… Мне думается, что из-за несоблюдения ряда условий, Ранэль остался всё так же силён, как и раньше. Пустил свои «призрачные крылья», тени, куда-то вдаль. Быть может, пытался весточку прислать королю… Тени метнулись рядом с лошадью Лоры и спугнули её.

— Или, — прошептала Лора, обнимая отца за шею, — он специально так, потому что меня не любит...

— Узнаю, милая, — поцеловал Люциар её в макушку.

*** Годрика нигде не было видно, это не то, чтобы тревожило меня, но отчего-то мысль эта вызывала неприятное чувство.

Я шла за Люциаром, зябко обхватив себя руками, хотя плечи мои всё ещё укрывали крылья, а в подвале действительно было теплее обычного.

Никто пока ни слова не сказал о том, что Люциар смог подняться на ноги, будто так оно и должно было быть. Но на самом деле все просто опасались заговаривать с ним, пока от него так ощутимо веяло сдерживаемым гневом.

И я ожидала чего угодно, что сейчас обнаружится, будто Ранеля и вовсе нет в камере.

Или случиться сражение.

Или змей станет злорадствовать, ругаться, обвинять в ответ Люциара во всех своих бедах и грехах.

Но никак не того, что вышло на самом деле.

Нас встретил полный беспокойства и зелены, мерцающий взгляд с той стороны решётчатого проёма в двери.

Ранэль подался ближе, сжав пальцами прутья. И молча ждал, пока лорд приблизиться и распахнёт камеру, чтобы оказаться лицом к лицу с бескрылым драконом.

— Мой лорд, — прижав ладонь к груди, что обтягивал синий китель, выдохнул Ранэль и чуть склонил голову. — Я не…

Но ему не позволили договорить, Люциар схватил его и одним лёгким движением руки швырнул обратно в темноту, вглубь камеры.

Раздался глухой стук. Видимо, Ранэль спиной ударился о стену. Но его голос, что послышался после тихого испуганного вскрика Мелоди, звучал чисто и холодно:

— Как девочка? Я не хотел, лорд… Я бы не стал. Вы ведь знаете меня… Лорд. Люциар! Мы ведь друзья.

— Замолкни, — оборвал его дракон. — Скажи, что собирался делать? Случайность то была с Лорой или нет, мне наверняка уже не узнать.

— Так положись на веру, друг… — из полумрака вновь показались его мерцающие, гипнотические глаза.

Но на Люциара это не производило совершенно никакого впечатления.

— Я задал вопрос, — веско проговорил он.

Ранэль смотрел на него, не мигая.

— Это не то, что вы думаете… Я…

И вдруг рухнул на колени, поднимая с пола серую пыль.

— Люциар, мне очень-очень жаль, но вы не знаете всей правды!

— Говори, — голос дракона, будто хлыст, рассекал воздух и отдавался громовыми раскатами, при этом сам лорд выглядел ужасающе сдержанно.

Ранэль какое-то время молчал, словно раздумывал, не последует ли после его признаний казнь. Какими бы эти признания ни были. Но спустя минуту всё-таки заговорил:

— Я ненавидел вас с тех самых пор, как из меня сделали инструмент в политической игре. Вы не виноваты передо мной ни в чём, я понимаю это. Но ничего с собой поделать не могу. Быть может, я путаю свою личную боль с ненавистью, потому что так легче её переносить — виня и злясь на кого-то. Получая иллюзию того, что во власти что-то сделать, изменить, стать отомщённым… Низость — поддаваться подобной слабости. Но я поддался. И не прошу прощения.