Книга Тайны темной осени, страница 70 – Наталья Чернышева

Я села, спустила ноги с полки. Похоронов невозмутимо смотрел в экран своего ноутбука, на меня не оглянулся, хотя, конечно же, знал, что я проснулась. Он знал всё.

Я запустила пальцы в волосы. Они встрепались и перепутались, и помыть бы голову не помешало, но я вспомнила запотевшее зеркало и то, как на нём сам собой начал проступать, наливаясь кровью, портрет проклятой куклы, и передумала мыть голову. Сойдёт и так… разве только расчесаться…

Во что я вляпалась? Что за дрянь ко мне привязалась? Почему? За что?! Кажется, я задала вопрос вслух, потому что Похоронов отвлёкся от монитора и сказал сурово:

— Ни за что.

Я хмуро глянула на него. А ты-то сам за что со мной случился?! С самой первой встречи на Республиканской. Я бы с радостью в глаза тебя не видела. Но увы. Сижу вот, смотрю и не знаю, что делать.

— Расскажи, — потребовала я. — Расскажи всё! Я имею право знать!

— Всё — не расскажу, — ответил он. — Только то, чего достаточно, для того, чтобы мнеработать не мешала!

Я перебралась поближе к столику, положила руки на поверхность как примерная школьница.

— Кофе будешь? — деловито спросил Похоронов.

— Давай.

С чего бы мне отказываться от кофе? Тем более, у него был какой-то, хоть и растворимый, но совершенно обалденный. С пряной горчинкой, кажется, кардамоном. На изумительном карамельном с ванилью и корицей фоне. Не могу лучше объяснить, я не гурман и не дегустатор. Но что-то подсказывало мне, что такого кофе я больше нигде и ни у кого не увижу.

— Что ты знаешь о своём городе? Извини, зайду издалека, иначе не поймёшь ничего. А понять надо.

Спросил! Я почесала голову, уточнила на всякий случай:

— Ты о Петербурге?

— Да.

— Ну… город Петра Великого… Захотел устроить Северную Венецию, — устроил. Столицу из Москвы в него перенёс…

Похоронов поднял ладонь, и я замолчала. Он долго рассматривал меня своими голубыми гляделками, молчал, и от его молчания становилось не по себе.

— Что не так? — не выдержала я наконец.

— Всё, — честно признался он. — Ты ничего не знаешь… Так странно, разговаривать с тем, кто не знает ничего.

— Так объясни!

— Петербург — это Город-Сумрак, Город-Дверь, — сказал он наконец. — Он построенбыл на тех местах, где издавна стояли древние капища местных племён, построен именно затем, чтобы контролировать, помимо морских путей и Севера, ещё и Дверь. Сейчас знание утрачено, старых хранителей не осталось почти никого, а молодые… В общем, не очень-то они справляются. И лезет, лезет в приоткрытую дверную щель… всякое. Оттуда. С той стороны. Не всегда с добром. Вот ты квартиру в доме купила. Хоть бы поинтересовалась для начала, где его выстроили!

— Где же? — спросила я, потому что он очень ждал вопроса, аж заострился весь, самому говорить, видно, религия не велела.

Я даже не подозревала в тот момент, насколько близка к истине! Но разве поймёшь, находясь внутри горизонта событий, что тут к чему.

— Малоохтинское кладбище, последнее пристанище чёрных колдунов и самоубийц…

— Да не верю я в вашу магию! — возмутилась я.

— В это тоже не веришь? — он ткнул в стенку, за которой находилось купе с останками.

— Маньяк какой-то завёлся, — буркнула я.

— Маньяк… С кем ты говорила по телефону прежде, чем вышла из купе?

— Откуда знаешь?

— Да знаю уж.

— С сестрой.

— Так. Что ты ей сказала. Отвечай! — рявкнул он, заметив моё колебание.