Онлайн книга «Тайны темной осени»
|
Прогресс. Я едва сдержала матерное слово. Двадцать первый век. Нормальные аккумуляторы для смартфонов поставить не можем. И только сейчас я сообразила, что назвала сестре не тот номер купе. Четвёртый вместо третьего. Перфекционист во мне заплакал, но я мужественно вынесла его слёзы. Подумаешь, не то купе. Главное, вагон! И то ведь, не сама же Оля меня встречать приедет. Будет мама, возможно, вместо мамы приедет Алексей… Да и что, в общем-то, меня встречать, не маленькая, есть язык и справочная служба, а название больницы, где лежит сестра, у меня записано, равно как и её адрес и даже какими маршрутами общественного транспорта можно подъехать. Но я возьму такси, конечно же. Уж таксисты точно мимо не ошибутся. Поезд снова повернул, солнце ушло из окна, остался его след— облитые негреющей осенней рыжиной поля, столбы, идущая вдоль железнодорожного полотна дорогас машинами на ней, кусты и низкорослые деревца между дорогой и рельсами, крутой бок насыпи, мелькнувшая мимо узкая речка с выгнутыми арками моста над нею… Вскоре я поняла, что, хоть Похоронов и запретил мне покидать купе — ради моей же безопасности, как он сам выразился, — покинуть купе всё-таки придётся. Не настолько наш номер оказался люкс, чтобы в нём был ещё индивидуальный биотуалет. Хочешь или не хочешь, но придётся выйти и протащиться через коридор в хвост вагона. Я дёрнула с крючка полотенце, достала из сетки на стене дорожный набор — мыло, салфетки, красиво упакованные листы бумаги. Осторожно откатила дверь… Никто не бросался на меня. Не вставала на встречу безглазая куклас заштопанным толстыми грязными нитками ртом. Не было и никакого мёртвого кота, даже следов его не наблюдалось. В окно смотрел восьмилетний мальчуган, встав коленями на откинутое сиденье. Его отец разговаривал с кем-то по телефону… Обычная, мирная дорожная жизнь обычного СВ-вагона. Похоронов мне, наверное, приснился. Бывает. При мигрени, приступ которой я пережила ночью, вполне могут быть галлюцинации и дурные сны! В тамбуре внезапно углядела хозяйку вагона. Та стояла у самой двери и невозмутмио курила с полным осознанием собственной безнаказанности. Да, закон о запрете курения в поездах дальнего следования мудрые наши рукой водители выпустили. В поездах, на вокзалах, в аэропортах. Но, прямо скажем, народ чихать хотел. Вот как эта… эта гарпия! Пожаловаться на неё, что ли. Из мести. Я спрятала гнусную мысль в уголок сознания. Пусть пока отлежится там. Если гарпия снова меня достанет… Хотя уже достала, подселив в купе Похоронова! Так достала, — лучше не придумать. Сволочь! Проводница почуяла мой пристальный ненавидящий взгляд, радостно улыбнулась и помахала ручкой. Стерва. Я нырнула в дверь, снова оказавшись вне зоны эмоциональной стабильности. Никогда раньше меня не раздирало такими эмоциями, да ещё так долго! Я устала так остро реагировать, не по мне оказалась шапка. Да, начала немного лучше понимать других — если они вот так всю жизнь живут, бедолаги, то что им ещё остаётся? Но сама мечтала поскорее прекратить беситься. А это станет возможным только тогда, когда сойду с этого проклятого поезда в Сочи. И пусть они тут все сами в своём соку варятся. Проводница,Похоронов, куклаэта, о которой он говорил. Я умыла руки, сделала воду погорячее и ещё подержала в ней немного руки. Кончики пальцев заледенели до физической боли, казалось, сейчас просто отвалятся. Из-за поднявшейся влаги зеркало запотело. «А вот шиш тебе», — мрачно подумала я. — «Я помню окно в коридоре. Ничего не буду рисовать!» |