Книга Мы те, кто умрет, страница 97 – Стасия Старк

— В таком случае, пойдем со мной.

***

В квартале Империуса тихо, но Тирнон не задерживается в общей комнате. Вместо этого он ведет меня по длинному коридору и открывает дверь слева.

— Вау. — Мы стоим в отдельной гостиной с камином — я понятия не имею, как онработает так глубоко под землей — и кухней, которой, я подозреваю, Тирнон никогда не пользовался. Вампирам нужно есть, чтобы поддерживать свою силу, но они по-настоящему голодают, только если им не хватает крови.

Любопытство борется с раздражением, и любопытство побеждает. Я позволяю себе побродить, осматривая три отдельные спальни и…

— Выйдем.

Как и Роррик, Тирнон имеет доступ к своему собственному пространству на открытом воздухе. В то время как у Роррика — это лес, который не должен существовать,учитывая, что Лудус находится в центре города, у Тирнона — это ухоженный сад с цветами, посаженными аккуратными рядами.

Тирнон открывает стеклянную дверь. На улице все еще солнечно, но над его дверью установлена та же толстая, защищенная эфиром черепица, что и на арене, отбрасывая длинную тень, которая скрывает от солнца.

Я бы все отдала, чтобы почувствовать лучи солнца на своем лице. А я нахожусь здесь всего несколько недель. Как же должно быть Тирнону?

— Иди, — тихо говорит он. — Я подожду здесь.

Он смотрит на меня так же, как в нашей юности, до того, как мы поцеловались. Со смесью нежности и тоски.

Я не медлю. Несмотря на то, что на земле все еще тает иней, солнце согревает мои щеки. В Сентаре никогда не будет настоящего тепла, которого я жажду — для этого она находится слишком далеко на юге, — но даже в середине июня небо ясное и ярко-голубое.

Я жадно вдыхаю аромат зелени.

— Ты всегда любила солнце, — говорит Тирнон из тени позади меня.

Я поворачиваюсь.

— Ты тоже.

Он с апатией пожимает плечами. Но я помню, в каком ужасе он был, когда больше не мог сидеть на самых высоких ветвях нашего дерева. Когда он больше не мог подставлять лицо солнечным лучам. Осознание того, что он теряет, делало жертву еще более тяжелой.

— Нам нужно поговорить, — говорит Тирнон, жестом предлагая мне сесть на один из стульев за стеклянной дверью. Он оставляет ее открытой, чтобы мы могли хотя бы насладиться прохладным свежим воздухом.

Я сажусь. Лучше покончить с этим поскорее.

— Я могу… общаться мысленно.

Тирнон хмурится.

— Это невозможно.

— Тем не менее.

— Ну, давай. — В его голосе вызов — как это часто бывало в детстве, когда мы подзадоривали друг друга, и каждый новый вызов был отчаяннее предыдущего.

Я сосредотачиваюсь. Как у меня получилось с Рорриком? Это было непреднамеренно. Я словно пыталась просверлить дыру в его черепе и проникнуть в его мысли своим собственным разумом.

Я напрягаюсь, но все, чего добиваюсь, — это головная боль. Выражение лица Тирнона меняется. Это… разочарование?

— Я могу это сделать. Клянусь. У меня получилось с Рорриком.

Его глаза становятся холодными.

— Ты мысленно общалась с Рорриком.

Я хмурюсь, глядя на него. Он же не может ревновать к безжалостному сыну императора? Или может?

Тирноноткидывается на спинку стула.

— Как это произошло?

— Я не знаю. Думаю… Думаю, может быть, Антигрус даровал мне эту силу? Я не знаю, почему. И я не знаю, как. Ты когда-нибудь слышал, чтобы магинари передавали свою магию отмеченным сигилом?

Он качает головой.