Книга Мы те, кто умрет, страница 71 – Стасия Старк

Стала такой.

Как будто я ущербная во всех отношениях.

— Ты не имеешь права говорить мне, что я должна доверять людям, когда сам уничтожил все доверие, которое у меня оставалось.

Повернувшись,я хромаю в свою комнату.

***

У нас нет времени на отдых и восстановление после первого испытания. Потому что следующее состоится в июне, всего через три недели.

Поскольку я знаю, что Тирнон — Праймус— серьезно угрожал мне, на следующее утро я заставляю себя встать с постели пораньше, и иду в тренировочный зал, по дороге подавляя тихие стоны.

Эксия предупреждала меня.

Я настолько поглощена болью и усталостью, что не слышу звука шагов за своей спиной.

Меня обдает запахом льда и влажной земли, и моя спина впечатывается в стену. Голова с глухим стуком ударяется о камень, и перед глазами взрываются звезды.

Роррик хмурится, глядя на меня, и обхватывает мое лицо своей огромной ладонью. Он поворачивает мою голову, изучая место удара.

— Такая хрупкая, — бормочет он. — Такая пугливая. Я слышу, как твое сердце колотится, как у маленького испуганного кролика.

Я сглатываю, но это не помогает моему пересохшему горлу. Я надеялась, что садистский сын императора забыл обо мне. Я бросаю взгляд вправо, но мы одни, если не считать новобранца, стоящего в десяти футах от Роррика и старательно отводящего взгляд.

— Убирайся, — говорит Роррик, и тот не колеблется. Через мгновение его уже нет.

Когда я открываю рот, рука Роррика сжимает мне горло, не давая произнести ни слова.

— Кажется, ты взяла за правило появляться там, где не должна, — размышляет он. — Ш-ш-ш, — говорит он, когда я вздрагиваю от ужаса.

Все, что я вижу, — это момент, когда он выпотрошил человека, которого назвал шпионом.

— Где та воительница, которую я видел на арене моего отца? — Он ослабляет хватку, давая понять, что ждет ответа.

— Если ты собираешься убить меня, просто покончи с этим.

Его глаза загораются какой-то дикой злобой.

— Убить тебя? Ну и что в этом веселого? Нет, — он наклоняется ближе, его теплое дыхание касается моего лица, я не убью тебя. Это было бы слишком просто. Почти… скучно. Я собираюсь забрать все, что ты любишь, все, что тебе хоть немного дорого, и уничтожить.

У меня щиплет глаза, и в голове сразу возникает образ изуродованных тел моих братьев.

Нет. Нет, они в безопасности. Я позаботилась об этом.

— Почему? — спрашиваю я, и в глазах Роррика вспыхивает веселье.

— Потому что я могу.

Я изучаю его лицо. Это потому, что я видела его свиверной? Он должен знать, что я буду держать рот на замке.

Или… потому что я застала его в момент уязвимости? В момент, когда на нем не было его обычной маски? И все же…

Эта враждебность кажется странно личной. Как будто я причинила ему глубокую, непростительную обиду.

Ах. Но это же сын императора. Вампир, потомок одного из Первых. Вампир, который, вероятно, не привык испытывать даже легкое раздражение. Готова поспорить, что он считает непростительным даже малейшее пренебрежение.

Роррик убирает руку от моей шеи и нежно касается щеки. Так нежно. Угроза очевидна, и я закрываю глаза, чтобы не видеть его лицо.

— Кому ты рассказала о своей маленькой шпионской вылазке, дорогая?

Мое сердце колотится в груди, и я внезапно начинаю задыхаться. Я дышу слишком быстро, и мне кажется, что на грудь навалилась тяжесть.