Книга Мы те, кто умрет, страница 50 – Стасия Старк

Удивительно, но его я тоже узнаю. Но только потому, что император отчеканил его лицо на некоторых наших монетах.

Юлий Пирву. Именно ему мы обязаны реформой календаря, проведенной тринадцать лет назад.

Два гвардейца внезапно подходят к дверям и снова открывают их. И я впервые вижу Валлиуса Корвуса.

Император несомненно красив — высокий и широкоплечий, с густыми каштановыми волосами, тонким носом и узкими губами. Он словно вплывает в комнату, темно-пурпурная мантия колышется у его ног. Его голову венчает корона из кованого золота, а запястья украшены браслетами с драгоценными камнями.

За ним входят трое новобранцев. Их задача — защищать его, заслоняя своим телом от того, у кого хватит глупости напасть.

Как будто император не убьет на месте любого, кто попытается это сделать.

Смертельная, ледяная ярость разливается по моим венам. Если бы не этот человек, я бы никогда не сражалась в «Песках».

Я была бы целительницей. Легкие моего брата не были бы повреждены.

Кассия все еще дышала бы.

Моя тетя не умерла бы.

Моя мать, возможно, никогда бы не стала рабыней глистера.

О, какая жизнь могла бы у меня быть.

Сила вырывается, обжигая мою кожу. Я падаю на колени, осознавая, что все остальные в комнате делают то же самое, все склоняют головы. Я не могу удержаться и бросаю один-единственный взгляд на императора, удовлетворенно оглядывающего комнату.

Праймус справа от него, а один из других империумов — слева, за ними следуют несколько новобранцев. Позади гвардейцев босиком идет женщина, ее длинное черное шелковое платье волочится за ней. Ее глаза расфокусированы, как будто она под воздействием сильных наркотиков.

— Встаньте, — говорит император дружелюбным тоном, отзывая свою силу. Если бы не эффектное появление, я бы прошла мимо него на улице, даже не догадавшись, кто он такой.

Холодок пробегает у меня по спине. Отмеченные сигилами низкого уровня и обычные люди полагаются на свои инстинкты, чтобы понять, что им грозит опасность. Но чтобы вампиры были способны на такое вероломство…

Это всего лишь еще один пример их хищной натуры.

— Держите руки за спиной, — шипит кто-то из задних рядов.

Император идет вдоль нашего ряда, Праймус следует за ним по пятам. Большинство гладиаторов избегают смотреть на него, словно опасаясь привлечь внимание.

— Добро пожаловать, почтенные гости, — говорит император. — И добро пожаловать, мои гладиаторы. — Он произносит это слово тоном собственника, его взгляд задерживается на выпуклых бицепсах Максимуса, прежде чем устремиться к шраму на щеке Гарета. — Возможно, это не величайшее мое достижение, но определенно самое зрелищное.

Некоторые из отмеченных сигилом смеются. Вампиры игнорируют их, и я замечаю Брана, стоящего рядом с вампиром, который смотрит на императора с едва скрываемым отвращением. Вампир наклоняется, чтобы что-то шепнуть Брану, и Бран коротко кивает ему.

Интересно. До того, как появился Бран со своим планом убийства, я никогда не задумывалась о том, что вампирымогут презирать императора. Но вот еще один, кто явно хочет его смерти. Бран не одинок в своем отвращении.

По сравнению с обычными людьми и даже большинством отмеченных сигилом, вампиры живут благополучной жизнью. Начто им жаловаться?

— Есть много причин, по которым эта империя добилась такого успеха. Я считаю, что большая часть заслуг принадлежит мне. — Улыбка императора острая, как сталь, пока его взгляд скользит по комнате. — Но наша сила заключается не только в высших эшелонах власти этой империи, но и в силе каждого из мужчин и женщин, которые сражаются на наших границах, расширяя наши владения и подчиняя моему знамени ранее не желавшие этого королевства. Она заключается в Империусе, защищающем меня от дьявольских заговоров и интриг наших врагов. И, конечно же, она заключается в моих гладиаторах, которые сражаются за возможность защищать эту империю и, сражаясь, предоставляют нашему народу зрелище, которое укрепляет нашу силу. Поэтому сегодня вечером, — продолжает император, — я приглашаю вас поговорить с моими гладиаторами. Завтра вы увидите их сильные и слабые стороны, чтобы судить о них справедливо. На моей арене зарабатывались и проигрывались целые состояния. — Глаза императора блестят. — Да благословит вас всех Умброс спокойствием духа.