Книга Мы те, кто умрет, страница 25 – Стасия Старк

Никаких окон. Свет, который можно легко погасить, оставляя отмеченных сигилами беспомощными жертвами, в то время как глаза вампиров легко приспосабливаются к темноте. Узкие коридоры, удерживающие наши запахи. Это облегчает им охоту.

Гладиаторами могут быть и отмеченными сигилами, и вампиры, но нет никаких сомнений в том, кому император отдает предпочтение.

— Жилые помещения наставников находятся вон там, — говорит Бран Леону, указывая на коридор справа от нас. — Для тебя отведена комната.

Леон поворачивается и уходит, не сказав ни слова. Я сглатываю комок в горле, когда взгляд Брана скользит по моему лицу.

Он достает из кармана записку.

— Это твоя история и причина, по которой ты здесь. Я буду твоим покровителем. Я родом из этогорайона, и мой интерес к гладиатору не будет выглядеть странным. Я уже покровительствовал… другим участникам.

Другим. Он имеет в виду преступников, приговоренных сражаться и умирать для развлечения императора. Самые богатые граждане Сентары делают ставки на все, что происходит на арене.

Я беру записку, и Бран указывает в сторону коридора.

— Продолжай идти, пока не дойдешь до следующего перекрестка, а затем поверни налево. Твоя казарма — четвертая дверь справа.

Я поворачиваюсь и ухожу, поправив тяжелую сумку на плече.

Приближается время ужина, что, вероятно, объясняет, почему здесь так тихо. Запах приготовленного мяса и выпеченного хлеба становится сильнее, пока я иду, следуя указаниям Брана, и в животе у меня урчит.

Я уже испытываю отвращение к этому месту и отсутствию в нем окон. Но ближе к жилым помещениям вдоль стен установлено больше светильников, освещающих фрески, которые, вероятно, были нарисованы на стенах задолго до рождения моих прадедов.

На одной из фресок женщина стоит на коленях у ног Аноксиана, склонив голову в золотой короне. Одной рукой она сжимает рукоять серебряного меча, а другую умоляюще протягивает к богу войны.

На следующей фреске она изображена убитой на арене, Аноксиана нигде не видно, а вампир с безжалостной ухмылкой пронзает грудь женщины ее собственным мечом.

Смысл послания ясен. Здесь ваши боги вам не помогут.

Я продолжаю идти. Передо мной появляется еще одна фреска. Она кажется еще мрачнее, и я останавливаюсь.

На ней изображен Мортус — бог разрушения. Он возвышается над вампирами, которые скалятся на него. Мортус вызывает страх и презрение как у отмеченных сигилами, так и у вампиров. Это одна из немногих вещей, которые нас объединяют.

В конце концов, до меня доносится шум разговоров, и эфирные лампы начинают светить ярче. Я останавливаюсь у знака над головой.

Aut neca aut necare.

Убей или будешь убит.

Очевидно, я в нужном месте.

Под надписью возвышается статуя Аноксиана, его голова на несколько футов выше моей. Только на этот раз его идеальное лицо выражает презрение. У подножия статуи сложены подношения. Монеты, клинки, флакон с песком — вероятно, с арены.

Я вхожу в жилые помещения. Где-то справа от меня раздается скрежет вилок по тарелкам, издалека доносится раскатистый смех, а женскийголос изрыгает злобные проклятия.

Я поворачиваю налево и врезаюсь в твердую, очень мужскую грудь. Я отлетаю от черных доспехов, и две сильные руки тянутся ко мне, чтобы поддержать. Владелец этих рук неестественно замирает, и мое сердце пропускает удар.