Книга Мы те, кто умрет, страница 145 – Стасия Старк

Мои карты могли быть хуже, но они определенно могли быть и лучше.

Я кладу монету на стол. Меня не интересуют монеты и оружие, которые другие добавляют в банк. Меня интересуют только услуги. И, согласно источнику Леона, они обычно добавляются в банк только через несколько часов, когда империумы начинают скучать и решают увеличить ставки.

В этом раунде они будут внимательно следить за мной, чтобы оценить мои навыки, а это значит, что я проиграю. Если я и научилась чему-то в картах — и в жизни — так это тому, что лучше быть недооцененным.

Я прикидываю расклады в уме, пока мы все открываем по карте. На мгновение я снова оказываюсь в Торне и наблюдаю, как на протяжении многих лет выигрываются и проигрываются сотни судеб.

Жизнь там была борьбой. Но в основном мои руки оставались чисты. Мои решения влияли только на меня и моих братьев.

— Арвелл? — Луциус кивает на мои карты, и тихо ругаюсь. Я сбилась со счета. К счастью, я и так планировала проиграть этот раунд.

— Скидываю.

Мика наконец-то выигрывает раунд, и я не могу не улыбнуться, глядя на его гордую улыбку.

Я кладу еще одну монету и разминаю шею, пока Нерис раздает карты для следующего круга.

Мир вокругисчезает, и я сосредотачиваюсь только на счете, своих картах и наблюдении за остальными, чтобы уловить их микро-реакции.

Дверь открывается, и входит Тирнон, его широкие плечи почти касаются обеих сторон дверного проема. Его глаза встречаются с моими, он наклоняет голову набок, его губы трогает улыбка.

Прекрасно. Теперь выиграть будет еще сложнее.

С другой стороны, меня по-прежнему недооценивают. Если Тирнон захочет рассказать, насколько я хороша в этой игре, ему придется признаться, что именно оннаучил меня играть.

— Раздай мне карты, — говорит он, присаживаясь рядом с Нерис. Наклонившись, он проводит пальцем по голубой пасте в маленькой миске на столе и наносит ее под нос. Он морщится, когда «Завеса запаха» медленно начинает светиться, притупляя как его обоняние, так и остроту его вампирских инстинктов, которые в противном случае дали бы ему преимущество во время игры. Та же паста мерцает под носом Дейтры.

Это справедливо. В противном случае вампиры выигрывали бы все раздачи.

Я выигрываю раунд, но вынуждена сбросить карты в следующем.

Глаза Тирнона встречаются с моими, и я внезапно снова возвращаюсь в Торн. Он научил меня этой игре через несколько месяцев после того, как я перестала брать у него золото. После того, как я объявила нас друзьями.

Мы играли почти каждый день, используя для ставок все, что было под рукой: желуди, грецкие орехи, увядшие цветы. Спустя годы, когда мы стали любовниками, мы играли на… другие вещи. Взгляд Тирнона опускается на мои губы, и мои щеки вспыхивают.

О да. Он тоже помнит. Я судорожно втягиваю воздух и собираю свои карты.

Я давно подозревала, что Тирнон научил меня этой игре, чтобы помочь заработать золото, от которого я так сильно зависела. И это сработало. В течение многих лет я рассказывала ему о своих выигрышах при каждой встрече. От его гордого взгляда у меня в груди разливалось тепло, и мы заговорщицки улыбались друг другу.

Дверь снова открывается, и на этот раз я ругаюсь вслух. Нерис распахивает глаза, когда Роррик входит в комнату.

— Ах, — говорит он, когда его брат заметно напрягается. — Вот это уже похоже на… веселье.