Книга Мы те, кто умрет, страница 125 – Стасия Старк

Мои бедра сжимаются, хотя меня охватывает ужас.

Улыбка Роррика жестокая, наполненная мрачным пониманием.

— Значит, пугаю, — размышляетон. — И все же я чувствую не только твой… страх.

Мои щеки вспыхивают.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

Он тихо смеется, а затем поворачивается и уходит. Я делаю три глубоких вдоха и заставляю себя идти за ним.

Соберись, Арвелл. Разберешься сэтим позже.

Я догоняю Роррика, который шагает по коридору, как будто его совершенно не беспокоит угроза, исходящая от его отца. Убив императора, я обеспечу Роррику почти неограниченную власть. Я устраню одного тирана и заменю его тем, кто может оказаться еще хуже.

— Мне нужна твоя клятва.

Он поворачивается.

— Ты думаешь, что можешь заключить сделкусо мной?

Я пожимаю плечами.

— Похоже, я делаю тебе одолжение. Если я убью твоего отца, что помешает тебе убить меняв качестве показательного примера? Расправа с убийцей станет хорошим способом укрепить твою власть.

В его глазах вспыхивает интерес.

— Хорошо. — Один острый черный коготь появляется из его пальца и скользит вниз по его предплечью. Рана сразу же начинает затягиваться, и он берет мою руку и тянет к себе.

Я с шипением выдыхаю, когда он распарывает рукав моего платья и кожу под ним. Инстинктивно я пытаюсь отдернуть руку, но его хватка только усиливается, и он проводит пальцем по моей крови. Он прижимает этот палец к своей почти зажившей ране.

К горлу подкатывает тошнота. Узы и клятвы вампиров всегда вызывали у меня отвращение.

— Я клянусь, что не буду наказывать тебя за убийство моего отца.

— И не позволю никому другому наказать меня.

Ледяные глаза встречаются с моими.

— И не позволю никому другому наказать тебя за убийство моего отца.

— Не будет никаких последствий.

— О, я не могу этогообещать. — Он сжимает губы, и отблески света играют на его лице, задерживаясь во впадинах под скулами и подбородком. — Но не будет никаких последствий от меня или моих людей.

Придется согласиться.

Когда я киваю, он скрепляет клятву и облизывает палец. Его глаза темнеют, становятся темно-бирюзовыми, веки прикрываются, взгляд стекленеет. На мгновение в нем появляется что-то настолько знакомое, что я не могу удержаться и тянусь ближе, вглядываясь в его лицо.

Роррик еще раз проводит языком по пальцу.

— Вкусно.

Я не могу сдержать гримасу, и он низко, насмешливо смеется.

— Мы слишком задержались здесь. — Он приоткрываетдверь без каких-либо надписей и ждет, пригнувшись.

Я почти задыхаюсь от волнения, потрескивающего в моих венах. Наконец, Роррик распахивает дверь, и я мельком замечаю гвардейца Президиума, выходящего из другой двери в конце коридора.

Роррик идеально рассчитал время пересменки.

Он отступает в сторону, и у меня перехватывает дыхание. Если я думала, что императорский дворец впечатляет, когда была в зале внизу, то это ничто по сравнению с комнатами наверху.

Темные деревянные полы отполированы до блеска. С правой стороны коридора тяжелые малиновые занавеси раздвинуты на высоких, изящно изогнутых окнах, впуская прохладный воздух с ароматом жасмина из сада под нами. Занавеси настолько плотные, что я не сомневаюсь, что они не пропускают даже намека на дневной свет.

В нишах между окнами стоят статуи Умброса, высеченные из зеварийского мрамора — оникса с золотыми вкраплениями.