Книга Искупление злодейки 2, страница 137 – Кира Иствуд

Сосредоточившись, я закрыла глаза и потянулась внутрь себя – туда, где в глубине души свернулся клубком мой зверь. Как учил Дейвар, я представляла, как раскидываю руки, открываю объятия, приглашаю своего ирбиса выйти, слиться со мной. По задаче нужно было почувствовать силу моего барса, его сущность, и позволить ей наполнить каждую клеточку.

Как мне говорили другие оборотни, зверь только и ждёт этого момента. Едва позовёшь, сам бросается в объятия… Но мой зверь был из иного теста.

Внутри лишь ёрзнуло недовольное, сонное присутствие.

– Тения, да сколько можно упрямиться! – вслух обратилась я к зверю. Имя я придумала от слова “тень”. Мой непослушный барс отзывался на него куда лучше, чем на любой другой зов.

В ответ до меня донеслась волна явного неудовольствия. Что-то вроде ворчливого рычания. Будто сквозь толщу воды, донеслось чёткое, упрямое: «Не хочу. Не пойду!»

– Но мы же договорились! Хоть разок. Совсем на чуть-чуть. Чтобы встретить Дейвара.

Рыкнув, мой зверь повернулся ко мне пушистой попой, демонстрируя полное отсутствие сотрудничества. Я вздохнула, и сама внутренне двинулась к Тении, чтобы обнять это колючее, вредное существо. Но стоило приблизиться, и она, как ртуть, ускользнула в ещё более глубокую тень.

– Что же такое! – я распахнула глаза, раздражённо глядя на своё отражение.

Мои золотистые волосы были заплетены в косу, щёки уже не казались впалыми – результат сытного питания, на скулах играл румянец от усилий и лёгкой досады. А на макушке… на макушке торчали два пушистых, округлых уха ирбиса, покрытых светлой шерстью с тёмными пятнышками.

Они подёргивались, улавливая каждый шорох в коридоре. Как всегда – оборот замер в самом начале. Получились только уши. И когда они теперь исчезнут – былонеизвестно. В прошлый раз на это потребовалось два дня! А между тем Дейвар приедет уже сегодня. Я это чувствовала через алаару…

Моё внимание переключилось на ворот платья. Из-под ткани выглядывал край алаары – морозный узор, словно вытканный самой вьюгой… но не на стекле, а прямо по моей коже.

Я коснулась его пальцами, провела подушечкой по линиям у ключицы. Под пальцами возникло знакомое лёгкое покалывание, а по струне связи, протянутой между мной и Дейваром, пробежала тёплая, успокаивающая волна. И хотя сейчас арх был в отъезде, я могла ощущать, что с ним всё хорошо.

Узор разросся невероятно. Теперь он покрывал не только плечо и ключицу, но и всю спину, спускаясь вдоль позвоночника и обвивая лопатки и поясницу сложными, дикими завитками.

Лекарь крепости, осмотревший их десять дней назад, с восхищением заявил, что такой разветвлённой алаары не видел никогда. Казалось, если бы не присутствие Дейвара – он бы набросился на меня с расспросами о том, как это вышло.

Я бы не стала рассказывать постороннему. Но сама прекрасно помнила этот миг.

Это случилось у столба. Когда я, стиснув зубы, внутренне открылась настежь – выплеснула свою силу, свою волю, свою душу в нашу связь, лишь бы помочь Дейвару.

Сейчас я улыбалась, вспоминая нашу победу.

Но ночами… Ночью, особенно сейчас, когда Дейвар был в отъезде, кошмары возвращались. Уже не видения будущего – они прекратились с падением проклятия. Но память подсовывала обрывки прошлого: чёрный столб, искажённые лица, леденящий шёпот Лилианы. И чувство ледяной пустоты в груди там, где когда-то сидел осколок.