Книга Лекарственный сад для дракона, страница 8 – Юна Ариманта

Они думают, я сломаюсь? Они не знают Люду! Люда не сдается никогда!

Пытаясь сохранить остатки достоинства, она выбралась из повозки, едва не поскользнувшись на мокрой, склизкой земле.

— Добрый день, уважаемый Горм, — сказала она, и ее голос, хриплый после болезни, прозвучал неожиданно твердо. — Будьте так любезны, сопроводите меня. Я хочу осмотреть здесь все. Каждый угол. Каждый камень. Каждый куст.

Мира и Горм переглянулись с немымудивлением. Они, видимо, ждали слез, истерик или полной апатии. А не этого холодного, делового тона. Но Люда была полна решимости. В прошлой жизни только покупка садоогорода спасла ее от депрессии после развода и помогла справиться со смертельной болезнью. И здесь… Пусть это не райский уголок, но все ж клочок собственной земли. И она намерена была навести здесь порядок.

Осмотр лишь подтвердил худшие опасения. Полная разруха. В единственной более-менее сохранившейся комнате в башне текла крыша, а на стенах цвела зеленая плесень, не внушающая доверия. Колодец во дворе был наполнен темной, дурнопахнущей жидкостью. Почва вокруг была едкой, бесплодной, покрытой тем самым серым налетом, который она заметила еще из повозки.

— Почему здесь этот серый налет? — спросила она, поднимая с земли горсть темной, маслянистой почвы, покрытой серой влажной пылью.

— Это непростой налет, госпожа, — хрипло ответил Горм. — Это пепел драконов. Здесь старая свалка. Сюда веками свозили пепел, оставшийся после драконьего огня.

Драконьего огня? Так значит, название усадьбы — это не фигура речи, а прямое указание. В этом мире водятся драконы и они изрыгают огонь? Разве это может быть правдой?

— Лорд Каэль, когда обращается в дракона…

— Лорд Каэль обращается в дракона? — потрясенно перебила она старика.

— Ну конечно, — настала очередь Горма удивляться. — И молодой лорд, и его отец, и отец его отца. Все они драконы.

— Даже та-ак… — протянула Люда. Теперь стало ясно, почему у лорда такие пугающие глаза, и почему от него исходит такое ощущение опасности, от которого подкашиваются ноги.

— И когда драконы изрыгают огонь, то он не только сжигает все на своем пути, но и оставляет после себя драконий пепел, — продолжал Горм. — Я думал, вы знаете…

Люда отрицательно покачала головой.

— Продолжай, — попросила она. — Я хочу знать все.

— Этот пепел ядовит, и губит все живое, с чем соприкасается. Здесь земля пропитана им, и он давно уже отравил все вокруг. В этом месте ничего не растет и не будет расти. Никогда, —

в его словах звучала не просто констатация факта, а приговор. Окончательный и не подлежащий обжалованию.

Они стояли посреди двора, трое потерянных людей в самом гиблом месте на свете. Мира тихо плакала, утирая лицо подолом передника. Горм мрачно смотрелкуда-то вдаль, на желтый туман, клубящийся над болотом.

А Люда смотрела на землю. Пепел драконов. Отходы. Мусор. То, что мешает жить лорду Каэлю. То, от чего он избавился, сбросил сюда. Чтобы забыть навсегда.

Она беспомощно огляделась, желая найти что-то… Ну хоть что-то, что могло бы дать надежду.

И вдруг ее взгляд упал на повозку. Открытая дверца с тихим скрипом покачивалась под слабым зловонным ветром. А внутри в дальнем углу лежал тот самый колючий, ненавистный букет. Он был совсем завядшим и почерневшим, но…

Люда подошла и взяла его в руки. Шипы впились в кожу, но на этот раз она даже не вздрогнула. Она сжала между пальцами засохшую головку цветка. И внутри, среди увядших лепестков, она увидела маленькую темную коробочку с плотными стенками. Семенные коробочки! Семена!