Книга Дело 13. Проклятая ассистентка, страница 62 – Аманда Бард

Кассиан смотрел на неё в течение долгой секунды, а затем его губы тронула лёгкая, почти незаметная, но совершенно искренняя улыбка. Он молча поднял свой бокал. Маша, чувствуя, как тяжёлый камень тревоги и неопределенности сваливается с души, оставляя после себя странное, хрупкое чувство надежды, сделала то же самое.

— За союз, — тихо, но чётко сказал Кассиан.

— За друзей, — добавила Маша, встречаясь взглядом с Ханой.

Бокалы встретились с тихим, хрустальным звоном, который прозвучал в уютном полумраке как аккорд, знаменующий начало чего-то нового. В этот момент, в этом тёмном, роскошном уголке кафе, затерянном в самом сердце безумного Ульгаррата, родилось нечто новое, хрупкое, но невероятно ценное — настоящее партнёрство, основанное не только на необходимости, но и на зарождающемсядоверии.

И Маша, глядя на сосредоточенное лицо Кассиана и на сияющую мордочку Ханы, поймала себя на мысли, что с такими союзниками у неё действительно появляется шанс. Не только выжить и сбросить бремя проклятия, но и, возможно, обрести в этом мире кошмаров и чудес нечто большее, чем она когда-либо могла представить. Что-то, ради чего стоит остаться.

Их прощание с Ханой было тёплым и полным новых надежд. Лисичка, потирая лапки от предвкушения предстоящего азартного сбора информации, пообещала связаться с ними через пару дней.

— Мои уши будут открыты для каждого шёпота, а хвост — вилять от усердия! — заверила она их, провожая до выхода. — А вы... вы просто наслаждайтесь вечером. Такие вечера — редкая роскошь в нашем городе.

Они вышли на улицу, где ночной воздух Ульгаррата, обычно тяжёлый и насыщенный чужими запахами, сегодня казался Маше свежим и полным обещаний. Кассиан молча открыл ей дверь «Кошмара», и машина, урча, тронулась с места. Маша, убаюканная приятной усталостью и остатками вина, ожидала, что они поедут обратно в агентство, к привычному хаосу и стопкам бумаг.

Но «Кошмар» проехал мимо знакомого поворота и направился к окраинам города, где призрачные небоскрёбы постепенно сменялись неестественными, угрюмыми ландшафтами.

— Куда мы? — наконец спросила Маша, не в силах сдержать любопытство.

— Есть одно место, — коротко бросил Кассиан, не отрывая взгляда от дороги. — Думаю, тебе стоит его увидеть. Чтобы ты понимала, что даже здесь есть своя... красота.

Вскоре они остановились. То, что открылось перед Машей, заставило её сердце замереть. Это было море. Но не из воды. Оно было чёрным, густым, как жидкий обсидиан, и абсолютно беззвучным. Оно не шумело, не накатывало на берег — оно медленно, лениво дышало, и его поверхность отражала не свет, а саму тьму, усиливая её. На фоне этого угольного полотна небо казалось почти синим, усеянным чужими, холодными звёздами.

По берегу, сложенному из мелкого песка ржавого, почти кровавого оттенка, росли деревья. Они были белыми, как кость, с причудливо изогнутыми, скрюченными стволами и ветвями, тянущимися к небу, словно в немой мольбе. А на них висели плоды — крупные, глянцевые, тёмно-багровые, почти чёрные, напоминающие перезрелые сливы. От всей этой картины веяло древним, безмолвным ужасом и... неоспоримой, сюрреалистичной красотой.

— Боги... — выдохнула Маша, выходя из машины. Воздух здесь пах озоном, влажным камнем и сладковатой, одурманивающей гнилью тех самых плодов. — Я... я словно знаю это место. Бабушка... она описывала что-то подобное. В одной из своих «сказок». Она называла его «Берегом Спящих Душ».