Книга Дело 13. Проклятая ассистентка, страница 43 – Аманда Бард

И в этот миг третий, самый массивный, использовал эту суматоху. Он не атаковал с размаху, а проскользнул, как тень, под руку Кассиана. Не было ни блеска стали, ни громкого удара. Просто отвратительный, влажный, рвущий звук — словно разрезали гнилую, мокрую кожу. Короткий, тупойкинжал, бывший когда-то оружием стража, вошёл Кассиану в бок, чуть выше таза.

Кассиан не закричал. Он издал короткий, глухой выдох, больше похожий на стон, и отшатнулся, инстинктивно прижимая ладонь к ране. Тёмная, почти чёрная кровь тут же хлынула у него между пальцев, окрашивая его куртку и капая на липкий пол.

— Кассиан! — закричала Маша, и её собственный голос прозвучал чужим и далёким.

— Беги! — прохрипел он, его лицо побелело от шока и боли. Он попытался поднять кинжал, но рука дрогнула. — Наверх! Сейчас же!

Но отступать было некуда. Одержимые, не обращая внимания на свои раны, снова начали сходиться, их шёпот теперь звучал низко и победно, словно похоронный звон. Кассиан, истекая кровью, сделал шаг, чтобы снова встать между ними и Машей, но его нога подкосилась, и он тяжело рухнул на одно колено.

— Мэри… — его голос был уже не приказом, а хриплой, отчаянной мольбой. Он посмотрел на неё, и в его глазах она увидела не страх за себя, а ужас за неё. — Прошу... Убирайся. Я задержу их…

Маша, парализованная страхом, увидела, как тени смыкаются вокруг. Она не думала. Она действовала на чистом инстинкте, на том самом, что заставляет мать бросаться в огонь за ребёнком. Она бросилась к нему, подхватила под руку, пытаясь поднять его неподъёмное, внезапно обессилевшее тело. Её пальцы впились в мокрую от крови ткань его куртки.

— Нет! — крикнула она, и её голос сорвался на визг. — Вместе! Я не оставлю тебя!

Кассиан, пытаясь найти опору, инстинктивно схватился за неё. Его окровавленная, липкая рука с силой обхватила её шею, цепляясь за жизнь. Ладонь, тёплая от его крови, прижалась к её коже. И в этот миг его кровь, живая и тёплая, коснулась холодного металла кулона на её груди.

Мир взорвался.

Не огнём и не звуком. Безмолвной, ослепительной, всепоглощающей волной СВЕТА. Чистого, яростного, небесного света, которого эти стены не видели со дня своего основания. Он хлынул из кулона, не излучаясь, а изливаясь, сжигая тени, обращая в прах чёрную слизь, испепеляя руны на стенах. Это был не просто свет — это была сама концепция чистоты, обрушившаяся на царство скверны.

Одержимые застыли, их воронки-лица обратились к источнику, и раздался не один, а множество оглушительных, пронзительных визгов, слившихся воедино — звук самой Тьмы, испытывающейневыносимую агонию при встрече со своим абсолютным антиподом. Затем они не просто рассыпались — они испарились, не оставив и следа.

Свет погас так же внезапно, как и появился. В катакомбах воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Маши и прерывистыми всхлипами Кассиана. Фонарь, потрескивая, снова выхватил из мрака стены, но теперь они были чисты, словно их выскоблили.

Маша стояла, не в силах пошевелиться, всё ещё держа Кассиана. Он смотрел на неё с немым, первобытным шоком. Его кровь была повсюду — на её шее, щеке, на новой, белой водолазке, теперь испещрённой алыми и чёрными пятнами.

— Что… что это было? — прошептал он, его взгляд прилип к кулону, снова ставшему безжизненным куском металла.