Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 58 – Диана Эванс

— Они думают, что наблюдают за объектами. Скоро они узнают, что имеют дело с защитниками. И мы используем их собственные стены, чтобы построить нашу крепость. Ниточка за ниточкой. Пока их стеклянный аквариум не превратится в неприступную цитадель, из которой мы будем диктовать им наши условия.

Они стояли, прижавшись лбами друг к другу, два бывших узника, которые не просто сбежали из своей клетки, а начали перестраивать её изнутри, готовясь к тому дню, когда тюремщики решат проверить замки. И этот день, они знали, неизбежно настанет.

Семь циклов. Эти слова стали их новым отсчётом времени, тикающими часами, висящими над их хрупким счастьем. Они больше не были просто влюблёнными или союзниками. Они стали инженерами собственной судьбы, сапёрами, обезвреживающими бомбу с неизвестным таймером.

Их дни были расписаны с военной точностью. Утром была медитация и укрепление барьера. Они научились делать больше, чем просто вплетать в него свою энергию. Теперь они переписывали его базовые протоколы. Сомнус, с его древним, интуитивным пониманием систем, находил слабые места, точки входа, заложенные создателями для обслуживания. Илэйн, с её живой, гибкой волей, вплетала в эти точки обходные пути, ловушки, мины замедленного действия, замаскированные под безобидные строки кода.

— Здесь, — говорил он, и его палец описывал в воздухе сложную сияющую схему, которую видела лишь она. — Контур первичного мониторинга. Если они попытаются просканировать нас глубже, чем сейчас, он должен замкнуть сам на себя, создав петлю ложных данных.

— А если они заметят аномалию? — спрашивала она, её разум уже работал над решением.

— Тогда мы активируем «призрака», — его губы тронула тень улыбки. — Я создал эхо нашего старого, кошмарного состояния. Оно будет мигать в системе, как воспоминание, отвлекая их, пока мы меняем реальные параметры.

После обеда проходила физическая подготовка. Сомнус учился владеть своим новым телом не как хрупкой оболочкой, а как оружием. Его движения, прежде неуверенные, становились резкими, точными. Он отрабатывал удары, увороты, изучал анатомию по древним свиткам, пытаясь представить, как можно нейтрализовать противника, о котором ничего не знаешь.

Илэйн наблюдала за ним, и сердце её сжималось от гордости и страха. Он был прекрасен в своей ярости, собранный, стремительный, смертоносный. Но она видела и тень под его глазами, дрожь в руках после многочасовой концентрации. Он выкладывался до предела, торопясь, словно боялся, что времени не хватит.

Вечерами они спускались во внутренний двор. Это стало их ритуалом, стоять под открытым небом, держась за руки, и смотреть на звёзды. Но теперь это был не романтический жест, а акт неповиновения. Бросание вызова тем, кто, возможно, смотрит на них с одной из этих холодных точек света.

— Они думают, чтоконтролируют всё, — как-то раз тихо сказал Сомнус, глядя вверх. — Даже звёзды. Они выстроили их в созвездия, которые видят только они. Для них это ориентиры на карте своей лаборатории.

— Мы исправим и это, — ответила Илэйн, сжимая его руку. — Когда-нибудь мы дадим этим звёздам наши имена.

Он посмотрел на неё, и в его глазах отразился весь млечный путь и вся её непоколебимая вера.

— Да, — просто сказал он. — Мы дадим.