Книга Музейное чудовище, или Я - не ведьма!, страница 39 – Полина Миронова

— Тогда — да, — кивнул Васька. — Тогда ведьмаку столько силы достанется, что ух! Поэтому все эти ухажёры и крутятся вокруг неинициированных ведьм. Еще бы, такой шанс получить могущество.

Меня затошнило. Горыныч. Он тоже маг. Сильный, голодный до силы маг смерти. Он тоже хочет могущества? Все его загадочные взгляды, его нежность в кабинете, неужели это всё, лишь для того, чтобы влюбить в себя? Выпить мою магию до дна?

— Я… я выйду, подышу, — пробормотала я, поднимаясь.

— Далеко не уходи! — крикнула мне вслед Лика. — Сегодня последняя ночь полнолуния! Кто-нибудь из наших ещё не нагулялся, может напугать нечаянно!

Я кивнула и вышла в коридор. Сначала я думала просто постоять у окна, но все вокруг давило, воздуха не хватало. Предательские мысли о Горыныче, которого я сейчас не могла называть Константином, страшный Илья, история про русалку… Мне нужно на воздух. Срочно.

Я вышла в ночной парк академии. Он был пугающе прекрасен в лунном свете. Тени деревьев шевелились, словно живые. Где-то вдали прокричала сова. А потом я услышала тихий, протяжный вой. Ближе,чем мне хотелось бы.

Сердце ушло в пятки. Я метнулась к ближайшему укрытию — массивной каменной стене, увитой густым плющом. Оказалось, это была полуразрушенная беседка. Я прижалась спиной к холодным камням, стараясь не дышать.

И тут до меня донеслись голоса. Низкие, сердитые. Я узнала их мгновенно.

— …прекрати это немедленно, Константин! — зло шипел Игорь Петрович. — Твои любовные чары — это нарушение всех договорённостей!

— Какие чары? — спокойный, насмешливый голос Горыныча разрезал ночную тишину. — Я ничего не нарушаю.

— Не ври! — вступил другой голос. Это же Аристарх Семёнович, участковый! — Мы видим, как она на тебя смотрит! Все претенденты должны быть в равных условиях!

Горыныч рассмеялся коротко и сухо.

— Я не собираюсь договариваться. И не собираюсь её отдавать. Ни вам, ни кому-либо ещё.

В его голосе прозвучала такая ледяная, непоколебимая уверенность, что у меня перехватило дыхание.

Я стояла за стеной, вцепившись пальцами в колючий плющ, и не могла пошевелиться. Чары. Претенденты. Равные условия.

Значит… это правда. Вся его доброта, его забота, его взгляды — всё это было лишь игрой. Охотой. Он один из них. Просто более изощрённый.

И Горыныч не собирался отдавать свою добычу.

Во рту стало горько. Я медленно, стараясь не шуметь, попятилась от беседки, а потом развернулась и побежала прочь от этих голосов, от этого предательства, вглубь тёмного, незнакомого парка.

Внезапно совсем рядом завыл оборотень, и кто-то огромный спрыгнул с ближайшего дерева, заваливая меня на землю.

Холод из земли просачивался сквозь тонкую ткань худи, пробирая до костей. Я лежала, раскинув руки, и смотрела в черное, беззвездное небо, затянутое кронами древних дубов. А над лицом моим кто-то часто дышал.

Дыхание было хриплым, надсадным, с бульканьем слюны в глотке. Я чувствовала, как грубая, колючая шерсть касается моей щеки, слышала низкое, предупреждающее ворчание. Мое сердце колотилось где-то в горле, готовое прям сейчас выпрыгнуть из груди.

— П-пожалуйста… — голос сорвался на жалкий шепот. — Не надо… я не сделала тебе ничего плохого…

В ответ раздалось глухое рычание. Я зажмурилась, готовясь умереть от когтей и зубов чудовища.