Книга Хозяйка дома у озера, страница 72 – Оксана Лаврентьева

Но тут я вдруг понимаю, что предусмотрела абсолютно все, кроме самого главного…

— Элиас, а ты бы хотел остаться у меня навсегда? Я бы тебя любила и заботилась о тебе так, как это делала когда-то твоя мама.

Элиас застыл. Он отложил в сторону лакричную конфету, которую он, судя по всему, попробовал впервые в жизни, и посмотрел на меня неожиданно взрослым осмысленным взглядом.

Но это продлилось недолго, и уже в следующее мгновение мальчуган с радостью бросился мнена шею. Причем, молча, потому что с самого момента появления Элиаса в моем доме он не проронил ни слова.

Ничего удивительного, что после такого я сильно расчувствовалась. Настолько, что даже не могла сдерживать в себе слезы. Я смахивала их одной рукой, а другой обнимала хрупкое тельце ребенка.

— Элиас, ты не представляешь, как я рада! А ты случайно не знаешь свой адрес? — спрашиваю я у мальчугана, который резко вспоминает о своем лакомстве и уже тянет в рот конфету.

В ответ он лишь пожимает плечами. Молча…

Честно говоря, его недетская сдержанность уже начинает меня волновать. Может, ему запрещали открывать рот, и молчание уже вошло у него в привычку?

Как бы то ни было, но я хотела с этим разобраться.

— Элиас, дорогой, расскажи мне, какую игрушку ты бы себе хотел?

В глазах ребенка тут же вспыхивает неописуемый восторг, и я не могу нарадоваться на то, что там уже нет той забитости и испуга. Но не успеваю я насладиться своей радостью, как лицо малыша вновь омрачается.

Неожиданно Элиас смотрит на меня с таким отчаянием, что у меня разрывается сердце.

— Что случилось?! Я просто хочу узнать, что тебе нравится! Я, например, очень люблю деревянные лошадки с пушистой гривой. А ты?

Неожиданно мальчуган открывает рот и показывает мне пальчиком на свой язык. Я машинально на него смотрю, но не вижу там ничего необычного. Язык как язык и молочные зубки, которые у него уже частично выпали.

И тут меня накрывает страшная догадка… Словно в подтверждение моих мыслей ребенок начинает мычать, пытаясь воспроизвести хоть что-нибудь членораздельное. Но, увы, он лишь пытается. Причем, очень старательно, но у него ничего не получается!

Бог мой, мало того, что сирота, так еще и немой!! Несчастный ребенок!

Я не выдерживаю и прижимаю мальчика к себе. Крепко-накрепко, так, чтобы он понял, что я его уже никогда не брошу.

— Ничего страшного, Элиас. Подумаешь! Я вот плавать не умею, и что с того? Но я что-нибудь придумаю, обещаю тебе…

Оставить мальчика одного в незнакомом ему доме я не могла. К тому же, вдруг Таддеус вернется раньше меня, и Элиас его испугается? Мешок на голове, маска… мой муж своим видом может напугать кого угодно, а такого ребенка как Элиас и подавно. Но и тащить малыша по такому холоду в обносках не по сезону мне тоже не хотелось.

Поэтому я не придумала ничего умнее, как направиться вместе с Элиасом к молочнику. Точнее, к его жене, которая иногда подменяла мужа, и с которой у меня сложились прекрасные отношения.

Я лишь предложила мальчику сходить в гости к одной доброй женщине, у которой есть дочурка его возраста. Я лишь набросила на него одну из своих теплых накидок и вывела ребенка на улицу…

Наконец карета остановилась у парадного входа. Я быстро поднялась по дворцовой лестнице и обомлела от удивления.

Во дворце все стояли на ушах. Залы спешно украшались гирляндами, слуги шустро натирали полы воском, а в красивые вазоны высаживали мои любимые фиалки. Видимо, Ингрид обожала эти цветы, как и я, а её жених делал ради неё все, лишь бы угодить своей возлюбленной.