Книга Запретная для звездного повелителя, страница 18 – Лея Арис

Мы идем дальше по галерее.

Он показывает мне фрески, на которых не сражения, а созидание: совместное возведение городов, парящих в воздухе, направление русл рек с помощью гравитационных манипуляторов, которые выглядели как произведения искусства.

Скульптуры изображают не воинов, а мыслителей, их лица одухотворены и печальны одновременно, будто они несли бремя своего гения.

Я касаюсь фрагмента панели с выгравированными сложнейшими формулами — это не магия, это высшая математика, квантовая физика и симфония в одном лице.

— Этого… этого нет ни в одном учебнике, — выдыхаю я, потрясенная до глубины души. Моя рука дрожит, касаясь холодного металла. — Все, что мы изучаем… это лишь…

— Конечно нет, — отвечает он, и его взгляд скользит по величественному залу с бесконечной,щемящей грустью, словно он видит здесь не камни, а призраков своего великого прошлого. — Это… личные владения и долг правящей династии. Наша память и наш долг. И киринны… они помнят ту гармонию. Они — последние живые проекторы той самой энергии созидания, что питала наши миры.

Затем он поворачивается ко мне, отрываясь от призраков прошлого. В призрачном свете Дома Науки серебристые линии на его лице кажутся не инопланетным украшением, а шрамами, следами той самой утраченной мощи, живыми проводниками забытой силы.

— Почему ты не посмотрела контракт? — спрашивает он прямо. В его голосе нет укора или холодности. — Я вижу статус отправленных сообщений. «Открыла». И сразу — «закрыла». Почему, Ксена? Что ты испугалась?

Вопрос обрушивается на меня, возвращая из очарованного забытья, из глубины веков, в суровую реальность сегодняшнего дня и моей собственной, запутанной жизни.

Я набираю воздух в легкие, готовясь выложить все: свой страх стать украшением, унижение от слова «наложница», боль от понимания, что даже его интерес — это лишь еще один пункт в своде правил для контактов с инопланетянами…

И в этот миг, пока я собираюсь с мыслями, мой взгляд невольно падает на точку в глубине зала, за его спиной.

Там, в искусно освещенной нише, стоит скульптура киринна.

Не стилизованная, а невероятно реалистичная, выполненная из того же светящегося сплава. И мне на секунду — всего на долю безумной секунды — кажется, что ее огромное, серебристое, сложенное крыло шевельнулось.

Не механически, а с живой, хищной грацией. Тень скользнула по гладкой, отполированной поверхности, приняв очертания когтистой лапы.

Это должна быть игра света от ожившей панели, игра воображения, наверняка…

Но инстинкт, древний и неоспоримый, кричит громче любого разума.

Резкий, короткий вскрик вырывается у меня из горла. Я отшатываюсь, как от удара током, спотыкаюсь о почти незаметную неровность идеального пола и лечу назад.

Прежде чем я успеваю удариться о холодный камень, его руки ловят меня, резко и точно подхватывая. Он прижимает меня к себе — крепко. Я уткнулась в его грудь, чувствую запах его кожи, учащенный ритм сердца и стальные мышцы под тонкой тканью.

— Что такое? — его голос звучит прямо у моего уха, низкий, тревожный.

— Там… киринн, — выдавливаю я, дрожавсем телом и указывая в сторону ниши. — Он шевельнулся.

Доминик поворачивает голову и через мгновение напряжение спадает.

— Он не настоящий, — говорит он тише, и одна его рука начинает медленно, успокаивающе гладить меня по спине, а другая все еще крепко держит за талию. — Это голографический страж. Защитный протокол. Не беспокойся, со мной ты в безопасности.