Книга Дочь врага, страница 65 – Мелисса Поутт

Но быть пастырем для народа не единственный выдающийся пост, который здесь разрешено занимать женщинам. Им еще можно быть солдатами, как тем двоим, что сражались наряду с воинами Вадора в лесу. Это потому, что они не ценят и не хотят защищать своих женщин? Или причина в другом?

– …из-за кланов.

Я вздергиваю голову.

– В такие времена все думают только о справедливости. И мы можем быть уверены, что получим ее. Если не на земле, то…

– Мы не будем больше ждать! – кричит гневный мужской голос. – Пора с этим покончить!

Еще несколько голосов подхватывают его восклицание, и зал взрывается гремящими, рокочущими аплодисментами.

Я встречаю обеспокоенный взгляд Энолы.

Пастырь Норин пытается успокоить толпу:

– Я понимаю ваше раздражение, но…

Ее заглушает гневный крик:

– Стереть их с лица земли! Убить. Убить их!

Вступает все больше и больше голосов.

Скандирование внезапно умолкает, и я наклоняюсь вперед, напрягая слух. Что происходит?

– Справедливость грядет, – говорит Тристан. У него властный тон, и толпа быстро затихает. – Справедливость грядет. Я не мой отец. И не буду больше проявлять такое милосердие.

Я пялюсь в стену не моргая, переваривая его слова, которые хоронят меня под собой. Каждая фраза – ведро тяжелых камней. Он собирается стать хуже Фаррона. Даже представить не могу. Тристан говорил мне нечто подобное, но из его слов я поняла, что у него связаны руки. А вот то, как он объявляет об этом, будто издает указ при отсутствии альтернативы, показывает его двуличность – чего еще следовало ожидать от сына лиса.

– Но сегодня время скорбеть и воздавать почести великому человеку, – говорит он. – Прошу вас продолжать вместе со мной.

Через несколько минут молчания пастырь Норин возобновляет речь, обращаясь к истории мамы Тристана и несчастного случая во время поездки верхом, который отнял ее жизнь. Голос пастыря сумрачен, когда она перечисляет оставшихся родственников Тристана – его кузена Райленда и тетю, мать Райленда. Я слышу, как мало родных осталось у него, и жажда мести Тристана становится мне понятна. Но что же он задумал? Сколько людей должно умереть, чтобы заплатить за смерть Фаррона? Даже если Лиам переживет первую атаку, как скоро они узнают о его участии в убийствеФаррона и сделают мишенью?

Мне нужно заставить Тристана дать мне больше информации, перед тем как я сбегу.

Я чувствую его прежде, чем вижу, и от волнения у меня сводит желудок. Я откладываю роман на кровать – третью книжку, которую украла с его полки, хотя после похорон я скорее просто таращилась на слова. Ждать, пока Тристан закончит общаться с гостями внизу, было мучительно. Нам надо многое обсудить насчет его желания навредить кланам.

В дверь мягко стучат четыре раза.

– Да? – отзываюсь я.

Дверь медленно открывается, и появляется Тристан. Он поддевает что-то на полу носком ботинка, не поднимая взгляд. Пиджака на нем уже нет, и верхняя пуговица на рубашке расстегнута. Рукава закатаны до локтей.

Мое предательское сердце трепещет само по себе.

Что со мной не так? Как я могу чувствовать влечение к нему после сегодняшнего обещания мести кланам?

Тристан улыбается одним уголком рта.

– Там просто нелепое количество еды. Тебе стоит спуститься и поесть немного… и выпить отвара фесбера.

Мой взгляд скользит за его плечо, как будто я могу увидеть источник приглушенных голосов.