Книга Дочь врага, страница 54 – Мелисса Поутт

Кровь грохочет в ушах, пока я неслышно пробираюсь по коридору и спешно спускаюсь по лестнице. Слабые ноги подгибаются, я спотыкаюсь, и только цепкая хватка на перилах не дает мне кувыркнуться с последней ступеньки. Несколько долгих секунд я лежу на спине, пытаясь перевести дух и перебороть страх. Это слишком опасно. Если меня поймают, особенно с украденными бумагами, то посадят в тюрьму – если не пристрелят на месте как захватчицу.

Не попадайся.

Эти слова становятся моей мантрой, когда я крадучись выскальзываю за дверь навстречу прохладному ночному воздуху и обхожу дом, направляясь к деревьям. Насмотревшись на закат из моей комнаты, я понимаю, что мне нужно на юго-запад, чтобы попасть домой. Ботинки, которые я нашла по пути, шумно шаркают по траве. Мои скудные запасы – вода в банке из-под варенья, обезболивающее и куча страниц с украденными секретами Кингсленда – весят слишком многои заставляют меня хромать.

Я не была уверена, смогу ли украсть лошадь и надо ли оно мне, ведь так я буду больше шуметь и выдам себя. Но мне больно, я медленная, а найденная конюшня оказалась незаперта – так что решение принято.

К счастью, конь, которого я с трудом седлаю в темноте, не боится ночи, и я полагаюсь на его более острое зрение, пуская его по траве, через кусты и деревья. Уже скоро я замечаю яркий свет, шарящий во тьме, – это солдаты, охраняющие периметр. Я дергаю поводья, останавливая жеребца, когда свет мечется в моем направлении.

Это граница Кингсленда.

Конь ржет, и мое сердце останавливается. Я медленно понукаю его идти вперед. Свет проносится мимо еще раз, в этот раз шире, а потом направляется прямо на меня. Проклятая технология. Я пытаюсь убраться с его дороги, но, кажется, он нас преследует, словно чувствует, что мы здесь. Я останавливаюсь в надежде, что свет пройдет мимо, но нет. Когда нас разделяет всего несколько футов, я сдаюсь и щелкаю поводьями.

– Но-о, – говорю я тихо.

Мы срываемся в галоп, наконец-то удирая от света, но копыта стучат так громко, будто булыжники валятся на землю. Надо только прорваться мимо их…

Лошадь внезапно останавливается, и я по инерции лечу по воздуху. Жестко приземляюсь на бедро в траву, защищая лицо руками. Свет падает передо мной и уходит в другую сторону. И тогда я вижу, почему остановилась лошадь.

Передо мной высокая металлическая ограда.

Я пялюсь в темноту, потом подползаю ближе и тянусь к ней. Оттуда исходит незнакомое жужжание. Видимо, это электричество, но насколько все опасно…

Мое тело взрывается болью, и я судорожно падаю на землю. Не могу пошевелиться. Не могу перевести дух.

Я не могу уйти из Кингсленда.

Глаза наполняются слезами, и ночное небо размывается, когда до меня доходит новая реальность.

Я не понимаю. Почему Лиам не сказал мне про ограду?

В воздухе пахнет домом. Деревьями, дождем и пыльцой с тонким ароматом дыма. Как же больно быть так близко и так далеко! Но потом я моргаю, и размытые звезды над головой становятся четкими. С этой четкостью приходит новая мысль – и как я не подумала об этом раньше?

Пора поговорить с той, кто хочет, чтобы я ушла, настолько же сильно, как я сама этого хочу.

Аннетт.

Вернув в конюшню лошадь Тристана, я долго гляжув окно Аннетт на первом этаже, наблюдая, как она спит. Три вещи удерживают меня от того, чтобы постучать в стекло. Первое – я могу рухнуть. Серьезно. Как и сказал Тристан, Аннетт живет всего в двух домах в указанном им направлении. Но по очевидным причинам мое слабое тело может не выдержать.