Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 92 – Алиса Миро

— Ну вы даете… — выдохнула она. —Сумасшедший дом. Одна кофе из желудей варит, второй с нечистью хлеб делит.

— Это не сумасшедший дом, Дуня, — Марина убрала посуду. — Это семья. Афоня принял нового работника. Проверку прошел.

Ивашка довольно улыбнулся, глядя на свои валенки. Впервые в жизни у него были дом, еда, теплая обувь и даже собственный (пусть и странный) домашний питомец.

Жизнь удалась.

Марина была на ногах с рассвета. Пока весь «штат» спал (Ивашка сопел в тулупе, Дуняша посапывала на теплой печи), она колдовала.

На противне остывали жареные желуди. Темно-коричневые, маслянистые, размолотые в крупную крошку, они пахли орехом и дымом. Рядком стояли глиняные горшочки: сушеный цикорий, пережженный овес, сушеная мята.

— Подъем, лежебоки! — громко объявила Марина, постучав ложкой по медному тазу. — Солнце встало, работа ждет!

Ивашка подскочил, путаясь в рукавах, Дуняша свесила растрепанную голову с печи.

— Сегодня у нас день… новых порядков.

Марина подошла к столу. Там лежал широкий, гладко оструганный кусок светлой бересты. Рядом лежал уголек.

— Дуня, слезай. Будем учить грамоту.

— Ой, матушка, — испугалась Дуняша, торопливо повязывая новый пуховый платок. — Да куда мне? У меня ж голова дырявая, буквицы эти — как жуки черные…

— Букв не будет. Будут картинки.

Марина положила бересту перед девушкой.

На белой поверхности углем была нарисована последовательность действий. Стиль — примитивизм, понятный любому неграмотному крестьянину.

Картинка 1:Мешок с рисунком желудя + Две черточки (две ложки).

Картинка 2:Мешок с цветком (цикорий) + Одна черточка.

Картинка 3:Мешок с зернышком (кофе, настоящий) + Крошечная точка («на кончике ножа»).

Картинка 4:Ковшик в песке и три стрелочки вверх.

— Это называется Памятка, — пояснила Марина. — Или просто «Рецепт Боярского». Смотри.

Она ткнула пальцем в желудь.

— Это что?

— Орех свиной? — неуверенно спросила Дуняша.

— Правильно. Желудь. Берешь две большие ложки. Потом одну ложку корня. И вот столечко, — она показала щепотку, — настоящего зерна. Для духа. Поняла?

— Поняла… А стрелочки зачем?

— А это самое главное. В песке ковшик держишь, пока шапка три раза не встанет. Не один, не пять, а три. Раз — поднялась, убрала. Два — поднялась, убрала. Три — готово. Запомнишь?

Дуняша водилапальцем по рисункам, шевеля губами.

— Желудь — две… Корень — одна… Зерно — чуть-чуть… Три раза пугать… Запомню, матушка. Картинки-то складные, понятные.

— Вот и умница. Бересту повесим у печи, на гвоздик. Строго по ней варить. Никакой отсебятины.

Марина повернулась к Ивашке.

Пацан уже стоял у двери, умытый, в новых валенках и полушубке. Вид имел лихой и деловой. Полушубок был подпоясан веревкой, за которую он заткнул пустые рукавицы (как взрослый мужик).

— А тебе, гонец, особое задание.

Марина начала загибать пальцы:

— Первое. Едешь к кузнецу Игнату. Забираешь медную джезву… тьфу, ковшик особый. Проверь, чтобы ручка не шаталась и внутри чисто было, без окалины.

— Есть.

— Второе. К резчику Пахому. Забираешь вывеску. Не поцарапай! В рогожу заверни и держи крепко.

— Ага.

— Третье. И самое важное.

Марина подошла к нему вплотную, поправляя ему ворот.

— Пройдись по торгам. Уши навостри. О чем говорят? Кто приехал? Почем овес нынче? Не лютует ли стража? Мне нужны новости, Ивашка. Свежие, как этот снег. Понял?