Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 140 – Алиса Миро

— К бою! — рявкнул знакомый голос, от которого у Марины подогнулись колени. — Окружай алтарь! Нечисть лезет!

В храм влетели дружинники с факелами и обнаженными мечами.

Они ждали увидеть чертей. Или «Белых». Или Тверскую рать.

Но увидели они другое.

У разверзнутой дыры в полу, среди клубов черного дыма, сидели двое.

Дьяк Феофан — без шапки, лысина в саже, дорогой кафтан изодран, глаза безумные, одна рука висит плетью.

И Марина.

Платок сбился на плечи, волосы растрепаны ведьминской гривой, на лице — угольные разводы (как боевая раскраска командос), платье мокрое и грязное. Она тяжело дышала, опираясь рукой на колено Дьяка (помогала ему сесть), но со стороны это выглядело… двусмысленно. И странно.

Вперед вышел Глеб.

Он был без шлема, в накинутом на плечи меховом плаще поверх домашней рубахи (видно, выскочил, как был, услышав грохот или получив донос от Афони). В руке — меч.

Он замер.

Его взгляд скользнул по дыре в полу, из которой валил смрад паленой плоти. По Дьяку. И остановился на Марине.

— Вы… — тихо сказал он. И в этой тишине было больше угрозы, чем в подземном гуле. — Вы что здесь делаете?

Дьяк закашлялся, сплевывая черную слюну на чистый пол.

— Чистоту наводим, Воевода… кхе-кхе… Крыс травим.

— Крыс? — Глеб шагнул к ним. Меч он не опустил. — Весь город думает, что ад разверзся! Земля трясется! А вы тут… вдвоем… по ночам…

Его ноздри раздулись. Он почувствовал запах.

— Спиртом несет, — процедил он сквозь зубы. — Как из кабака.

Он посмотрел на Марину. В его глазах полыхнуло зеленое пламя бешенства.

— Я думал, ты травы собираешь, лекарка. А ты здесь с Феофаном… развлекаешься? В крипте?

Это было нелепо. Глупо. Обидно до слез.

Они только что спасли город от биологической катастрофы. Они чуть не сгорели заживо.

Но Глебвидел не героев. Он видел своюженщину, грязную, растрепанную, пахнущую алкоголем и потом, рядом с другим мужчиной. В тайне от него.

Ревность — чувство иррациональное. Она не слушает логику. Она видит измену там, где был подвиг.

Марина встала. Ноги дрожали, но она выпрямилась во весь рост.

— Спрячь меч, Глеб, — сказала она устало, но твердо. — И не смей. Не смей думать то, что ты думаешь, своей дурной головой.

— А что я должен думать⁈ — заорал он так, что эхо ударило в купол, пугая святых на фресках. — Я с ума схожу, места себе не нахожу, а ты с ним…

— Мы сожгли Корень! — крикнула она ему в лицо, перекрывая его крик. — Там, внизу! Гнездо! Если бы не мы — к утру весь твой город пил бы отраву и стал бы мясом для грибов!

Она ткнула пальцем в дыру.

— Посмотри! Там матка грибницы! Мы её спиртом и огнем!

Глеб подошел к краю провала. Глянул вниз, где еще бушевало далекое пламя и валил дым.

Потом перевел взгляд на Дьяка.

Тот, кряхтя и держась за ушибленное плечо, поднимался.

— Истинно так, Воевода, — проскрипел Феофан. — И если бы не Марина Викторовна… лежать бы мне там, обглоданному. Она мне жизнь спасла.

Он криво усмехнулся разбитыми губами.

— А ты, княже, ревнуешь, что ли? К старику?

Дружинники за спиной Глеба начали переглядываться и прятать ухмылки в бороды. Ситуация становилась неловкой. Воевода орет на бабу и начальника разведки, которые, по ходу, опять всех спасли.

Глеб медленно, с лязгом вложил меч в ножны. Звук прозвучал как извинение, но лицо его оставалось каменным.

Он подошел к Марине. Вплотную.