Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 107 – Алиса Миро

— И железо. Огонь?

Домовой фыркнул, показав на лучину. Свет он любил. Свет — это жизнь.

Марина посмотрела на свои записи.

Железо.

Соль.

Полынь (горечь).

Огонь/Свет.

Звук (громкая речь).

— Итого, — резюмировала она. — Враг боится всего, что связано с жизнью, теплом и человеческим трудом. Логично. Смерть боится жизни.

Она посмотрела на Дуняшу.

— Значит так, правая рука. Завтра с утра: полынь развесить пучками над дверью и окнами. Соль насыпать полосой у порога — снаружи и внутри.

Потом повернулась к Ивашке.

— А ты, добытчик, найди мне кузнеца. Пусть откует мне гвоздей. Больших, четырехгранных. Возьмем дом в круг.

— И еще… — Марина задумалась, глядя на пучок полыни. — Дуня, у нас мед есть?

— Есть, матушка.

— Отлично. Вводим новое блюдо. «Сбитень Монастырский». Мед, горячая вода, имбирь (если найдем), перец и… капля полыни. Горько, но продирает до костей. Будем продавать как «Средство от Тоски». Стража раскупит, помяни мое слово.

Она отложила уголь.

— Мы не будем прятаться под лавкой, ребята. Мы будем торговать защитой. Если город боится тьмы — мы продадим ему свет. В жидком виде.

За окном снова завыл ветер, и ставни дрогнули. Но теперь в избе стало спокойнее. У страха появилось имя, а у людей — план действий.

— А теперь всем спать, — скомандовала Марина. — Афоня, ты в дозоре. Если кто сунется — буди. Кочерга рядом.

Утро понедельника ударило в окна ослепительным, режущим светом.

Вчерашняя метель улеглась, вылизав город до ледяного, зеркального блеска. Снег сиял так, что больно было смотреть без слез.

В «Лекарне» пахло не ночным страхом, а уютной пшенной кашей, топленым маслом и березовым дымком.

Марина стояла у стола, доедая свой завтрак на ходу.

— Так, артель, — она отставила пустую миску. — Ночные кошмары отменяются. Солнце встало — работаем. Страх денег не приносит.

Первым делом она наклонилась к печному углу.

Там, в густой тени, сверкали две бусинки глаз. Афоня был на посту. Всю ночь он шуршал, обходя периметр, гремел кочергой и гонял невидимых сущностей.

Марина поставила на пол глиняную плошку. Горячая пшенная каша, а в центре — золотое озерцо растопленного сливочного масла (роскошь по нынешним временам!).

— Принимай довольствие, Хозяин, — уважительно сказала она. — Спасибо за службу. Без тебя бы нас сдуло.

Из темноты показалась мохнатая лапка, деловито утянула миску в подполье. Раздалось довольное чавканье.

Тыл прикрыт.

Марина повернулась к Ивашке.

Пацан уже натягивал тулуп, готовый к подвигам.

— Тебе, Иван, задача стратегическая.

Она протянула ему кусок бересты. На ней углем была начерчена странная конструкция: лесенка из трех ступенек с бортиками.

— Дуй к Микуле-плотнику. Покажи чертеж. Скажи: нужна… горка.

— Горка? — Ивашка покрутил бересту, не понимая. — Кататься, что ли, барыня?

— Торговать. Смотри: ступени широкие, чтоб горшок с медом встал. Бортики, чтоб не упало. Дерево гладкое, без заноз, шлифованное. И пусть морилкой покроет темной, под дуб.

Она отсчитала серебро.

— Скажи, к вечеру надо. Кровь из носу. Это для прилавка. Чтобы товар людям в глаза смотрел. Если сделает красиво — получит заказ на столы.

— Понял! — Ивашка спрятал «чертеж» за пазуху. — Лесенка для банок. Мигом обернусь!

Он вылетел за дверь, впуская клуб морозного пара, сверкающего на солнце.