Книга Первые снежинки, страница 20 – Иоланта Палла

— Я не для этого тебя позвал, — принимает прежнее положение, лишая меня возможности видеть его глаза.

— А для чего? — слова даются с трудом, потому что Антон вновь напрягается, и у меня появляется желание резко одернуть от него руки, но что-то мешает мне это сделать. Смешанные чувства,которые возникают в душе искрами от костра, пугают меня до дрожи. В комнате тепло, а я зубы сжимаю, чтобы они не начали стучать друг о друга.

— Не знаю, Лиза, — усмехается Маршал, но точно не от веселья, — мне было плохо, и захотелось увидеть тебя.

У-у-ух-х-х… Вибрации от работы сердца затихают. Эти слова Антона затрагивают самые тонкие струны в душе, и я поддаюсь сиюминутному порыву и обнимаю его со спины. Слышу, как шумно он сглатывает, но не отталкивает меня. Бах-бах-бах! Кажется, что моё сердечко решило перекочевать к Маршалу. Так сильно ударяет по ребрам, что я дышать перестаю. Я в первый раз сама обнимаю парня и испытываю нешуточное волнение. Одно дело с девчонками выражать свои эмоции и совсем другое обнажать их перед противоположным полом. Я уже собираюсь отпрянуть, но Антон наклоняет голову и прижимается лбом к моей руке. Глаза закрыты. Длинные ресницы трепещут. Уровень моего волнения перекрывает все допустимые нормы. Я даже моргнуть не могу. Кажется, от секундного забвения потеряется прелесть момента. Да! Мне нравится то, что происходит. Я чувствую себя нужной, а не брошенной. Эгоистично, конечно, в такое сложное для него время морально ликовать, но я ничего не могу с собой поделать и позволяю себе любоваться Антоном. Он симпатичный, если выражаться с высоко вздёрнутым носом. Чистая кожа. Тёмно-русые волосы непослушными прядями спадают на лоб. Слегка полные губы, которые он сейчас поджимает, привлекают внимание. Я не могу пошевелиться и оторвать от него взгляда, настолько завораживает вид. Не знаю, сколько времени проходит, пока мы сидим вот так, прижавшись друг к другу, но я вздрагиваю, стоит Маршалу открыть глаза и посмотреть на меня. Щёки загораются от внезапного прилива крови.

— Мне жаль, — говорю, не в состоянии отвести свои в сторону, — придётся всё убрать, — не знаю, где беру силы для улыбки.

Конечно, первыми двумя словами выражаю свое отношение к тому, что его родители разводятся. Мне, правда, жаль.

— Можно вызвать клининг.

— Зачем? Когда есть это, — выставляю руки вперед и переворачиваю их, демонстрируя во всей красе. — Мне не сложно.

Антон пару секунд молчит. Карие глаза меняют цвет с очень тёмного на более светлый. На губах одноклассника появляется еле заметная улыбка.

— Ок, — поднимает руки вверх, — сдаюсь, — он поднимаетсяи стопорит меня, когда я встаю на ноги следом за ним, — ты только подожди, Лиз, — указывает на кресло, — посиди. Я принесу мешки для мусора и… — оглядывается на беспорядок, который нас окружает, и проводит пальцами по волосам, наводя на голове хаос, — в общем, всё, что нужно принесу.

Киваю, совмещая пальцы на руках. Теперь мне неловко за свои порывы, но я не жалею, наоборот радуюсь, что Антон больше не излучает высоковольтного напряжения, как оголенный провод. Атмосфера вокруг нас заметно улучшается, когда мы разводим возню с уборкой. В процессе я замечаю, что в комнате нет предметов, которые бы характеризовали её хозяина, а ещё на сознание давит один вполне логичный вопрос. А где его родители?