Книга Первые снежинки, страница 18 – Иоланта Палла

С Жанной Павловной в последние дни мы не разговаривали. Она играла свою роль милой матери, а я молчала, не собираясьотвечать взаимностью, и выбирала стратегию — перетерпеть. Только наступила суббота. По окну барабанили крупные капли дождя, и моё настроение затянуло тучами, как и небо. Я позавтракала и практически весь день потратила на то, чтобы сделать хоть третью часть домашки. Голова готова была разлететься на части от количества информации, которую я пыталась в неё запихать. Стоило подумать о предстоящих контрольных срезах, и я приходила в ужас. Кажется, глупее меня в классе никого не было. Да что там в классе?! Во всей гимназии!

Расстройство растёт с каждой секундой, потому что ничего из прочитанного мною не усваивается. Я читаю две строчки и тут же забываю о содержании. Ложку дёгтя спешит добавить Жанна своим появлением в моей комнате. Она просит оценить очередной шедевр, вышедший из-под её волшебных пальцев, и я иду следом, смотря на джинсовых комбинезон матери. На светлой ткани россыпь капель краски, мазки. Даже белая футболка и та испачкана творчеством. Гостиная, которую она заняла, превратилась в настоящий кабинет художника. Холсты. Краски. Карандаши. Чего здесь только не было вместо удобного дивана и телевизора, как в обычных семьях.

Я долго смотрю на картину и не понимаю, что там изображено. Авангардизм маме удаётся запечатлеть, как никому другому. Жаль, что я не улавливаю сути. Может, тогда я смогла бы прочесть её мысли и узнать, почему она объявилась именно сейчас, а не года два назад?

Постояв около холста две минуты, я пожимаю плечами и ухожу к себе. Огорчённого лица матери не замечаю и падаю на диван, с горестным воплем притягивая к голове подушку. Сегодня телефон молчит, и вряд ли состоится наша вечерняя беседа с Антоном. Погода не позволяет. И я огорчаюсь… Нет, я не подсела на него, как на наркотик. Просто дышать с Жанной одним воздухом очень тяжело, особенно в те моменты, когда она маячит рядом, напоминая о себе и своих заслугах.

— Лиза, я отъеду на пару часов, — кричит из коридора Жанна Павловна, пока я убиваюсь тихими криками недовольства в подушку, — поужинай, пожалуйста!

Класс… Не получив от меня ответа, мама уходит. Хлопок двери, и нервная система тут же со скрежетом ослабляет все гайки в механизмах. Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок на встроенные лампочки, настраиваясь на продуктивный вечер за учебниками, но вибрация телефонана столе вынуждает поднять своё измученное тело и посмотреть, кто же про меня вспомнил.

Маршал: Выйдешь?

Сердце заходится, ликуя, но я хмурюсь, подавляя нахлынувшую радость. Обычно Антон присылает смайлики, как подтверждение своего хорошего настроения, а сегодня даже не поприветствовал меня. Я так и смотрю на телефон, сведя брови на переносице, пока не раздаётся громкий стук в дверь, ведущую на балкон. Я убираю гаджет в карман штанов, иду на звук, отодвигаю портьеру и вижу Антона. Руки сами дёргают ручку, чтобы впустить одноклассника, потому что дождь разыгрался не на шутку.

— Пойдём со мной? — подаёт руку сразу, не дав мне и слова сказать. — Пойдём, Лиз… — Маршал выдавливает из себя измученную улыбку, и выхожу на балкон.

— Что-то случилось? — смотрю на то, как моя маленькая кисть утопает в его крупной ладони, и замираю от ощущений, которыми меня в этот момент затапливает.