Книга Первые снежинки, страница 52 – Иоланта Палла

— Уют еще создать нужно. Я же мотаюсь из города в город, — словно оправдание, звучит от Степана Андреевича, — сделаешь все, как тебе хочется. Можешь даже стену плакатами залепить. Только улыбайся.

И я растягиваю губы в улыбке. Скромной, но вполне искренней. Я ТАК сильно благодарна дяде Степе, что глаза щиплет от слез, но я усердно моргаю, чтобы не сорваться на очередную истерику. Не знаю, о чем они говорили с Жанной ночью, но так слова не произнесла, когда Степан Андреевич забрал меня. И хорошо, потому что я не хотела ее видеть и слышать. Случившееся на выставке врезалось в память, как перманентное вещество в кожу.

— Все будет хорошо, мелкая Лиза, — дядя Степа прижимает меня к себе и треплет пальцами мои распущенные волосы.

— Она рассказала, что случилось?

— Да, — Степан Андреевич с тяжелым вздохом отпускает меня и убирает руки в карманы брюк, сводя брови на переносице, — если ты не готова сейчас обсуждать это, то оставим на потом.

Нет. Не готова. Киваю вместо ответа и чувствую, что сердце вновь обливается кровью, стоит только упомянуть вскользь о торжественном мероприятии.

— Я тоже, если честно, — дядя Степа посмеивается, и я следом за ним, ощущая, как спадает напряжение, — но мне есть, что тебе сказать. Только сначала кофе, — щелкает меня по носу и уходит, оставляя в комнате совершенно одну.

Меня это ни капли не смущает. Я даже рада, что мне не придется ютиться в комнатке у тети Лены. Я снимаю куртку, бросаю ее на кровать и тянусь к телефону, на экране которого до сих пор висят сообщения от Антона. Не знаю, что он хочет мне сообщить…И не хочу знать! Видео сказало все за него. Вчера мне не хватило смелости, чтобы стереть его контакты, а сегодня я переполнена решимости, поэтому удаляю чат с Маршалом, не глядя в содержимое, блокирую его номер, захожу в соцсети и проделываю тоже самое. Все профили закрываю от посторонних глаз, оставляя в друзьях лишь единицы. После выставки многие захотели высказать свое мнение и не стеснялись в выражениях… Я выдыхаю с облегчением, очистив телефон от Маршала и его присутствия в моей жизни. Слабая помощь в самореабилитации, но все же…

Инна: Мне тебя не хватает…:(((Как ты?

Лиза: Только приехали. Буду разбирать сумку. Все хорошо.

Отправляю, но тут же строчу еще одно сообщение.

Лиза: Правда хорошо;).

Преувеличение. Не хочу, чтобы Ростова меня жалела. Я благодарю ее мысленно за то, что не начинает ту самую речь, которую я заслужила. Я же говорила…И все в этом духе. Когда встаю на ноги и подхожу к окну, в квартиру возвращается дядя Стёпа. В его руках три больших бумажных стаканчика с кофе на подставке, пакетик с пончиками и пара сумок с вещами.

— Жанна что-то передала, — пожимает плечами, когда я хмурюсь, глядя на его поклажу.

— Нужно выбросить, — понимаю, что там те вещи, которые она мне купила в качестве компенсации отсутствия материнской любви. Не хочу к ним прикасаться и чувствовать энергетику Жанны Павловны. Желание стереть дни, проведенные с ней, настолько сильное, что я готова пройти какую-нибудь сомнительную медицинскую процедуру и вовсе забыть о ее существовании.

— Как скажешь, — дядя Степа оставляет сумку у порога, а мою у шкафа, и протягивает кофе. Я беру стаканчик и…

— Три?

— Позже поймешь, — усмехается, окидывая комнату придирчивым взглядом, — все, что нужно докупим. Стол, стул, ноутбук… И да, Лиза, скоро твое восемнадцатилетие, — киваю, делая глоток бодрящего напитка, а Степан Андреевич протягивает мне огромный пончик, — твой отец подготовил хороший подарок. Тише! — давлюсь пончиком и начинаю кашлять. — У тебя есть счет с весомой суммой. Позаботился о тебе папка, — печально усмехается, — как знал. В общем, когда ты станешь совершеннолетней, сможешь воспользоваться деньгами. Накопления уже не хилые. Даже завидую тебе.

Кажется, у меня сердце останавливается. Кусочек пончика встает поперек горла, и я слова вымолвить не всостоянии. Папа…

— С Леной я поговорил. У нее проблемы с сыном, и она не захотела тебя снова брать к себе. Я уже жалею, что сразу тебя не забрал. Работа, чтоб ее…

— Все нормально, — у меня получается выжать из себя улыбку, пока Степан Андреевич смотрит на меня виноватым взглядом.

Дядя Степа хочет сказать что-то еще, но входная дверь громко хлопает. Я округляю глаза, а он усмехается. Сердце подпрыгивает от удивления и радости, когда в дверном проеме появляется улыбающаяся Женя.

— Лизка-а-а! — чуть не сбивает меня с ног, стискивая в объятиях. Я ловлю взгляд Степана Андреевича и понимаю, почему стаканчиков с кофе три. — Я так рада! Ты представить не можешь, как сильно! — она отлипает от меня и водит большими пальцами по моим щекам. — Я их всех зарою заживо, поняла?! Вот прям сейчас. Только скажи. — С улыбкой качаю головой, но глаза предательски жжет. — Все будет хорошо. Вот увидишь, — она снова обнимает меня, а я с благодарностью шепчу дяде Степе одно слово.

— Спасибо.