Книга Дыши нами, пока есть время, страница 30 – Иоланта Палла

— Нет! — Слишком резко вырывается из меня, и отец тут же поднимается, принимая любимую позу.

Смотрит на меня снизу вверх подходя ближе. Давит своей тяжелой аурой. Это получается у него лучше всего — воздействовать на людей, давить морально, находить слабые точки, нажимать на них и добиваться своего. Держусь, не сводя глаз с его. Пока помогает, но не знаю, насколько меня хватит.

— Лилия останется здесь, и ты сделаешь все, чтобы найти к ней подход.

— Иначе что? Отправишь меня в ссылку? Куда? К Илоне Львовне? — Ухмыляюсь и немного пугаюсь, когда папа резко шагает ко мне.

Даже резко сглатываю от того, как он смотрит на меня, словно вот-вот ударит.

— Уже ссылали. Ничем хорошим не закончилось. — Продолжаю наглым тоном, но внутренний кролик давно спрятался под куст и трясся, как ненормальный. — Зря замену вернули. Анализы хорошие. Если надеялись на этот раз избавиться от меня, то не получится.

— Не неси чушь!

Лицо папы покрывается красными пятнами от злости, а я задерживаю дыхание в ожидании ответа. Другого ответа, но он лишь презрительно смотрит на меня, отходит к двери и открывает ее.

— Придется возвращать раньше вашу мамочку, а то совсем забыла, что у нее дети.

Хлопает дверью, а я сижу и обтекаю, будто на меня вылили ушат помоев. Хочется чем-то кинуть в светлое полотно, но я сижу и жду его возвращения. Пикает телефон, отвлекая меня от происходящего.

Штольман: Захочешь выговориться или поплакать. Вэлком. Мое плечо ждет.

Строчу ответ на эмоциях и замираю перед тем, как нажать на отправку. К черту! Стираю все и открываю другой чат.

Ты мне нужен, Орел…

Алексей

Раз, два, три, четыре, пять. Маруська пошла на свиданье опять.

Кидаю теннисным мячом в стену и пытаюсь избавиться от образа, который стоит перед глазами. Степыш с широченной улыбкой и букетом долбанных ромашек, которые он добыл вандализмом по клумбам теть Зины, и сестричка, напялившая единственное платье в невеликом гардеробе, распустившая волосы и подкрасившая губы.

Думал, косяки переломаю, пока они обменивались любезностями на пороге квартиры.

Только обещание, данное ей, не позволило действовать так, как диктовал внутренни зверь. Разорвать к чертям лучшего друга и напялить на Маруську ее широкие домашние штаны и футболку.

— Не будь занудой, Лех. — Кривляюсь сам себе, пока мяч с грохотом ударяет по стене и отскакивает от нее. — Не говори маме, Лешенька, ты же мой брат или кто?!

С силой кидаю зеленый мячик и не успеваю его поймать. Он отскакивает и бьет мне точно в глаз.

— Черт! — Прижимаю руку к травмированному веку, которое чудом успел прикрыть, и мгновенно подскакиваю, ругая эту парочку, на чем свет стоит.

Пыхчу, после чего убираю ладонь и подхожу к зеркалу. Вокруг глаза покраснела кожа, и одна часть лица стремительно превращала меня в милую панду. Дьявол!

Скриплю зубами до ноющей боли в районе скул, после чего выхожу из комнаты и направляюсь в сторону кухни, где должно быть хоть что-то ледяное в морозильной камере. Достаю комок, похожий на мясо, заворачиваю в полотенце и прикладываю к глазу.

Говорил же, что друг и сестричка — пара не из лучших. Только начали встречаться, а у меня уже травма на фоне нервного срыва.

Возвращаюсь к себе, радуясь, что родители, как сквозь землю провалились. Мне не придется отмазывать сестричку перед Альбиной Анатольевной. Если эта мегера узнает, что ее ненаглядная доченька закрутила шашни с простым парнем, то запрет ее в комнате и вряд ли выпустит, пока та не получит красный диплом и не устроится на работу.