Книга Дыши нами, пока есть время, страница 27 – Иоланта Палла

Сейчас, переступив порог квартиры и тихо прикрыв дверь, замер от мерзкого ощущения, которое накатывает каждый раз, когда я не вовремя возвращаюсь домой.

В моем понятии не вовремя, когда на общей территории кто-то есть, и этот кто-то не спит, сладко похрапывая.

— Я уже устала все на себе тянуть! Твое такси не приносит нам денег! — Рвет глотку Альбина, пока я пытаюсь пройти незамеченным в свою каморку.

— А на что, по-твоему, мы продукты покупаем?! Жрешь, как кобыла племенная, и не замечаешь, что другие тоже не лыком шиты! — Не остается в долгу отец.

Они так увлечены разборками о вечном, что я удачно проскальзываю к себе и падаю на постель, даже не включая свет. Прикрываю голову подушкой и зажимаю руками уши через тонкий слой лебяжьего пуха, наверняка искусственным, ведь на натуральный Альбина никогда не потратится.

Лежу некоторое время, пытаясь отключиться от реальности и впасть в глубокий сон, который меня всегда спасал.

И не могу!

Ведь перед глазами чертовы белые патлы, от которых уже начинает трясти.

Кидаю подушку в стену и с ужасом отмечаю, что ругань все еще сотрясает стены. Хочется провалиться сквозь землю и не слышать эти голоса. Хорошо, что Маруськи нет, а то она бы, как обычно, влезла в пекло, а потом втихую плакала.

Достаю из кармана телефон и лезу в социальную сеть. Листаю ленту, даже не впечатляясь от того, что все выкладывают кучу фоток и видео через фильтры с надутыми губами, идеальными прямыми носами и неестественной мимикой или чистотой кожи. Если бы не Маруся, то я бы не зарегился и не стал смотреть смешные ролики. Иногда просто нужно было отвлечься, особенно в такие моменты, когда кроет и хочется кого-то убить.

Сам не понимаю, как перехожу на страницу к Алимеевой и нахожу там фото с родителями и сестрой. Блонди улыбается, но глаза, как у змеи, того и гляди, что кинется и пустить яд в кровь, а потом с наслаждением посмотрит на страдания жертвы.

Закрываю к чертям все страницы и убираю телефон.

Тупо пялюсь в потолок, где от лунного света бегают тени.

Бредовые мысли лезут в мозг, и я даже поднимаюсь, чтобы вернуть подушку на родину.

Снова ложусь и пялюсь в этот раз в окно.

Хмурюсь, потому что и там вижу ее лицо. Вдруг становится интересно, серьезно ли у нее с тем лощеным? Или такради поддержания статуса?

— Идиот. — Отворачиваюсь к стене и закрываю глаза.

К черту!

Нужно выспаться.

Но не тут-то было!

Вопрос, буквами пролетающий в сознании, как угольки на извилины. Сжигает.

Она вообще улыбаться умеет?!

Светлана

— Все равно не понимаю, зачем ты так потратился.

Смотрю на браслет, который переливается так ярко, когда на него попадает свет, что глаза режет. Обычно я радовалась подаркам, особенно ювелирным изделиям, но от сегодняшнего дня во рту разливается привкус горечи. Избавиться от него не могу ровно так же, как от слов Штольман и злобного взгляда дикаря, который зачастил с появлением в моей жизни. Словно назло материализовывался там, где не нужно.

— Хотел сделать тебе приятно, Алимеева. Сразу не дошло? — Сашка улыбается, ловко лавируя между бурным потоком машин.

Движение вечером не шуточное. Все куда-то спешат. Одни домой, другие на работу, третьи на веселье… Бесконечная суета, от которой не избавиться. На то он и большой город — бешенный ритм жизни, если ее можно так назвать.