Книга Дыши нами, пока есть время, страница 28 – Иоланта Палла

— Странно, — произношу, продолжая вертеть подарок в руках, — раньше ты ограничивался сбором всех ребят и вечеринкой.

— Раньше ты не выглядела, как спортсменка на выходном, — усмехается Орлов, поглядывая на меня, — да и лицо не было таким мрачным. Кстати, с каких пор ты ходишь по всяким забегаловкам? Как вообще оказалась в этом районе?

— Много будешь знать, Саш, не то, что состаришься, а спать перестанешь. — Еле сдерживаю улыбку, а он качает головой, после паркуется около нашего подъезда и поворачивается ко мне.

— Кто обидел? — Спрашивает со всей серьезностью, на которую только способен.

— Никто.

Максимально правдиво пытаюсь сказать это слово, но Орлов не верит. Закатывает глаза и кривится, показывая, насколько плохая из меня актриса получилась.

— Твои глаза, Алимеева, сдали свою хозяйку по полной программе.

— Не правда.

— Правда. Свет, только одно слово. Ты же знаешь.

Голос Саши звучит грубее. Он смотрит перед собой и крепко сжимает оплетку. Я встряхиваю головой, чтобы прогнать противные воспоминания, и улыбаюсь.

— Все отлично, Сань, — толкаю его кулаком в плечо, — не важно себя чувствую. Устала, наверное. Сам же знаешь, что сестричка вернулась. С ней расслабиться не возможно.

А с ее друзьями тем более…

11 лет назад

У бабушки хорошо. Особенно во дворе, где есть моя любимая песочница. Огромная такая, словно на десяток, а то и больше, детей сделана. Уже вечер, но на улице еще светло. Солнышко приятно припекает, и я закрываю глаза, поставляя ему лицо. Бабуля сидит на лавочке у подъезда. Разговаривает с соседками о клумбах и концерте какого-то известного пианиста. Усердно доказывает что-то и активно жестикулирует.

Мне не остается ничего другого, как пройти к песочнице и упасть в песок звездой. Хорошо. Небо без единой тучки. Голубое и яркое. Протягиваю руки, чтобы дотронуться до него, и кажется, что касаюсь. Даже смех из груди вырывается, настолько мне хорошо здесь после больницы, где в руки кололи иголки.

Перестаю улыбаться, одергивая рукава джинсовки, чтобы не было видно следов. Не хочу в очередной раз слышать тысячу вопросов или неприятных слов.

— Привет! — Приходится поднять голову, чтобы увидеть того, кто это произнес.

— Привет. — Присаживаюсь и во все глаза смотрю на двух мальчишек, которые переглядываются между собой и улыбаются.

— Мы тоже поиграть пришли. — Говорит светленький худощавый мальчик и забирается в песочницу.

— Тогда мне не будет скучно. — Радостно отвечаю ему и слежу затем, как второй мальчик с волосами потемнее и пухловатый усаживается рядом со мной.

На вид они мои ровесники, только чуть выше ростом, особенно светловолосый с короткой стрижкой. Они представляются Мишей и Васей, начинают баловаться и шутить. Мне снова весело, ведь можно пообщаться с кем-то не из больницы. Смеюсь, пока мальчишки не предлагают сбежать в один из дворов, где по их словам крутая площадка. Сомневаюсь, посматривая на увлеченную беседой бабушку.

— Пойдем. Весело будет. — Подначивает меня светленький Вася.

Снова смотрю на бабулю и пожимаю плечами.

— Хорошо. Только не надолго.

Никогда не шла наперекор тому, что говорили родители, а они утверждали, что за углом может поджидать плохой дядька, который непременно унесет с собой такую красивую девочку, как я. Вот и сейчас я шла с мальчишками, судорожно оглядываясь средь бела дня, и боялась, что вот-вот из-за поворота выскочит мужик неприглядной наружности и запихает меня в мешок. Только этого не происходило, и мы слишком далеко отошли от двора, где сидела бабушка. Район был хороший, но почему-то мурашки бежали по коже. Может, потому что я сбежала, не предупредив Илону Львовну.