Книга Дыши нами, пока есть время, страница 105 – Иоланта Палла

Вскоре приходится вернуться домой. На пороге сталкиваюсь с довольной сестричкой, и скулы тут же сводит от злости. Ее радостное настроение вызвано тем, что Максим пихал в ее грязный рот свой превосходный язык, и это бесит. Не удерживаюсь от того, чтобы сказать гадость. Говорю, на что получаю презрительныйвзгляд. Как же она меня бесит, особенно тем, что может видеться с дикарем, а я нет!

Со злостью хлопаю дверью и запираюсь, чтобы никому не пришла в голову мысль, навестить меня. Остаток вечера посвящаю портрету. Дорабатываю каждую деталь. Особое внимание уделяю глазам. Увлекаюсь процессом так, что засыпаю с принадлежностями и альбомом в руках. Просыпаюсь от резкого порыва ветра.

Открываю глаза и ничего не понимаю. Потираю глаза, а когда до меня доходит, что в комнате я не одна, тут же открываю рот, но закричать не могу. Возле окна стоит Богданов и улыбается. Гад…

— Приятно, — говорит тихо и идет ко мне, от чего сердце подпрыгивает до горла, — что ты по мне скучаешь.

Сначала думаю, что все происходящее сон, но когда до сознания доходит реальность, я тут же резко поднимаюсь с кровати и ощетиниваюсь. Что он о себе возомнил?!

Что может вот так послать меня, а потом придти, словно ничего и не было?! Ну нет!

— Я даже не хочу знать, как ты сюда попал, дикарь. — Шиплю, пока он вальяжно шагает ко мне и улыбается. — Если не уберешься из моей комнаты, то я закричу и разбужу отца, а он тебя…

— С угрозами так и не завязала? — Леша оказывается совсем близко, и я открываю рот, теряясь от жара, который исходит от него. — Снова папочку приплетаешь.

— Пошел вон!

— Нет.

— Пошел. Вон.

— Нет.

Леша подходит ко мне максимально близко так, что я даже голову боюсь поднять. Обида никуда не ушла, но его взгляд способен сделать из меня желе, а я хочу удержать позицию. Хоть немного. Совсем чуть-чуть.

— Твой кулинарный талант оценил. — Говорит шепотом на ухо, от чего мурашки прыгают по коже, и дыхание предательски учащается.

— Надо было насыпать волшебного порошочка, — злобно прошипела, не удерживаясь и глядя в холодные глаза, — чтобы сидел на унитазе и вспоминал меня.

— Я и так вспоминал. — Протягивает руку и касается моих волос, усмехаясь и в тот же миг становясь серьезным. — Только на кровати. Ночью.

От того, как он произнес последние слова, к щекам мгновенно прилила кровь. Смуглые пальцы медленно перебрались от волос к щеке, а потом и к губам. Сопротивление и язвительные фразочки тут же испарились, оставляя в голове пустоту. Как ненормальная пялилась на него и ощущала, как внутри все переворачивается. Он пришел. Все-таки сделал шаг, как я.

— Ненавижу тебя! — Выпаливаю, когда он приближает свое лицо к моему.

— Взаимно. — Усмешка в ответ, и тут же горячие губы впиваются в мои и лишают разума.

Светлана

— Зачем ты меня звал? — Хмуро смотрю на отца, который расслабленно сидел в кресле и изучал меня, вертя пальцами карандаш.

— Присядь, дочка. — Владимир Эдуардович великодушно указывает на стул, но я складываю руки на груди и стучу ногой по полу.

— Я тороплюсь. Говори, что хотел, и я пойду.

— Так торопишься к своей подружке?

— Ты о ней хотел поговорить?

Отец тяжело вздыхает, кидает карандаш на стол и поднимается, поправляя рубашку. От того, что он молчит, пока движется ко мне, каждую мышцу в теле сводит от напряжения. В последнее время я совсем не нахожу общего языка с родителями. Стараюсь избегать их, чтобы не возникало бесед об обследовании, ведь я только начала жить нормально. У меня даже парень есть, хотя если бы мне кто-то сказал, что им будет дикарь, то я бы рассмеялась этому человеку в лицо.