Книга Дыши нами, пока есть время, страница 108 – Иоланта Палла

— То, что ты любишь искупаться, я заметил. — Фыркает и отстраняется от меня, перемещая пальцы на мои. — Пойдем.

— Я серьезно. Кататься не буду. — Пытаюсь убедить его в том, что затея неудачная, и я не буду позориться неумением передвигать ноги и грациозно вилять персиком, скользя при этом по льду.

— У тебя нет выбора, принцесска. — Хмыкает и бросает на меня знакомый взгляд. — Либо сама, либо я тебе помогу.

— Так не честно. — Хнычу, пока он заводит меня в комнатку, где на лавочке лежат вещи, а рядом расположены коньки.

— Все честно. Примеряй.

— А ты?

— Хочешь, чтобы мы не дошли до катка?

— Хм-м-м…

Развожу руки в стороны, понимая, что он от меня не отстанет. Приходится натягивать на себя теплый свитер и коньки. Подняться даже не пытаюсь. Сижу на лавочке, пока Леша не возвращается, и вот тут начинается сплошная пытка. Он доводит меня до льда, на который я должна ступить. Только загвоздка в том, что я идти нормально не могу, а что уж говорить о плавном скольжении. Богданова не волнует мое мнение. Он без лишних вопросов тянет меня за собой, и мне остается лишь с завистью наблюдать за ловкими движениями.

— Когда ты успел? — Спрашиваю, пока Леша пытается научить меня стоять ровно и держать равновесие. — Научиться этому?

— С Вольным часто сбегали, ну и… Нашли закрытую дверь. Что может быть интереснее?

— То есть, для вас это нормально?

Леша тяжело вздыхает и внимательно смотрит на меня. За все время у нас не возникало разговоров о детском доме. Больше про клуб, гараж, общагу и Маруську, но той части его жизни почему-то избегали. Оба.

— Рапунцель,когда тебе приходится выживать, научишься не только вскрывать замки и окна.

Жду усмешки с его стороны или еще какого-то знака, что сейчас беседа перетечет в другое русло, но Богданов лишь зубами скрипит.

— А ты… — Пытаюсь повторить движение, которое он мне показывал, чтобы не смотреть ему в глаза. — Ты помнишь своих родителей?

— Нет.

— И не знаешь, кто они?

— Нет.

Замолкаю, переваривая информацию. В голове столько вопросов, что не знаю, с какого именно начать свой допрос. Пока Богданов откровенно отвечает, нужно пользоваться моментом, иначе потом он снова закроется и будет переводить тему, кусаясь при этом словесно.

— Никогда не хотел узнать их имена? Может, даже найти?

— Зачем?

Леша хмурится, а я пожимаю плечами, не отрывая от него взгляда. Не представляю, насколько нужно быть жестоким, чтобы отказаться от своего ребенка, особенно когда я вижу, что потеряли эти люди. Он ведь… такой… чудесный!

— В глаза посмотреть. Спросить, почему они так поступили.

— Меня не интересуют оправдания, принцесска.

— Но, может, они были вынуждены обстоятельствами.

Богданов прищуривается, отводя взгляд в сторону. Видно, что эта тема его очень сильно напрягает, и я уже начинаю жалеть, что лезу к нему с такими вопросами.

— Никакие обстоятельства не отменят того, что меня бросили, Рапунцель. Можно сколько угодно утешать себя такой мыслью, но, — усмехается, притягивая меня к себе, — нет у меня родителей. Есть сестра, есть друг и подруга, есть девушка, а на остальным по барабану. Я не знаю причину и не хочу ее знать. — Леша толкает меня вперед и улыбается. — Давай, принцесска покажи класс.

— А это здание? Оно закрыто? — Спрашиваю, а сама делаю шаг вперед, ощущая, как сердце екает от страха упасть, ведь Леша лишь слегка касается моих пальцев своими.