Книга Дыши нами, пока есть время, страница 102 – Иоланта Палла

Тишина со стороны Ирины убивает. Она трет пальцы и хмурится.

— Ему, говоришь… Ладно, пойдем. Так и быть, пропущу пару ради благой цели. Не каждый день Алимееву озаряет.

Алексей

Меня лихорадит от злости. Трясет так, что дышать нормально не могу. Не замечаю ничего вокруг. В голове лишь его слова.

…ничего не светит…

…ты кусок дерьма…

Тебе не жить.

От понимания того, что я действительно ничего не могу ей дать, внутренности скручивает. До тошноты. До гребаной потери аппетита и желания распинать каждого, кто встречается на пути. Как бы я не хотел признавать слова птицы правдой, но частично так и было.

Рапунцель купалась в роскоши, а я перебивался с копейки на копейку, хотя Янкевич отламывал большой кусок за мизерную работу.

Да, сейчас я мог получить ее. Даже не задумывался над тем, что почувствую сопротивление. Нет. Может, во мне говорила самоуверенность, но принцесска пришла ко мне и с жадностью отвечала на поцелуи.

Только…

Я не хотел верить в сказу, которой не суждено стать реальностью.

Все рано или поздно заканчивается, а я сомневался, что смогу отказаться от нее потом, если от одного прикосновения, взгляда и объятий меня крыло с чудовищной силой.

— Братишка, — Маруся хлопает меня по плечу и вопросительно смотрит в глаза, — ты витаешь в облаках. Влюбился?

Ее улыбка раздражает, потому что хрень полная! Не влюбился! Но влип…

— Все взяла?

Киваю на корзинку с продуктами, из которых сестричка решила приготовить нам ужин. Сегодня она была радостной. Начала ходить в новую мажорскую школу, и если честно, я думал, что Маруська придет в слезах, но сестра была весела. Глаза искрились радостью, и я не мог испоганить ей хороший день.

— Не увиливай от темы.

— А ты не суй нос, куда не просят.

Маруська поднимает руки вверх, и мы бредем на кассу. Рассчитываюсь и беру пакет в руки. Аппетита нет, хотя не ел практически весь день. После разговора с отморозками стало не до еды. Да, что там?! Стало вообще похер. Думал только о ней.

Крутил в голове все моменты, останавливаясь на тех, когда через пальцы проскальзывали ее волосы. Сводили с ума роскошные локоны. Желание снова увидеть ее усиливалось, но я давил его злостью. Ненавидел себя за такую слабость. Нельзя впускать в душу того, кто потопчется там. Оставит грязные следы. Это ведь на всю жизнь.

Как с родителями.

С теми людьми, которые додумались произвести меня на свет, а ума воспитать не хватило.Зато бросить… Да запросто, сынок! Ты ведь нам не нужен. Но вдруг кто-то подберет, как собачонку, вырастит и даст то, что мы не дали.

Только…

Никто не дал.

Зато пинать мог каждый.

— Леш, я за тебя беспокоюсь. Все хорошо? Может, поделишься? — Маруська не успокаивается и уже после выхода из торгового центра начинает прессовать мой уставший мозг.

— Как в школе? Видимо, хорошо, раз Альбина спокойно отпускает тебя ко мне.

— Богданов, — сестричка шумно выдыхает и хмурится, — почему не хочешь отвечать мне на вопросы?

— Потому что у меня все замечательно. Не я пошел в новую школу.

— Зато у тебя две работы, разбитые руки и кислая мина. — Маруська кривится, а я таращусь в одну точку перед собой. — И кому, как не своей сестре, рассказать, что тебя беспокоит.

— Марусь… Достаточно того, что ты меня накормишь чем-то вкусным. О'кей?

— Вот ведь намучается с тобой твоя девушка.