Книга Берегись, Ангел!, страница 88 – Иоланта Палла

Мне кажется, я его тяжелую энергетику отличу из тысячи других, настолько уже уловила частоту напряжения.

— О, Данияр, может тебе лучше пойти домой… — Произносит учитель, указывая на синяк под глазом, но Аристов так смотрит, что Анна Васильевна тяжело вздыхает и просит нас встать в позицию.

Молча опускаю рюкзак на пол и делаю пару шагов к Дану, который хмурится, словно я уже оттоптала ему ноги. Даже страшно подумать, что происходит в его голове. О чем он вообще думает? И правду ли говорит?

Долго стоять без дела не приходится, ведь Анне Васильевне все равно, что между нами происходило и происходит на данный момент. Она указывает на недостатки и прикрывает глаза рукой, глядя, как коряво мы танцуем.

— Цветкова, — Данияр наклоняется и шепчет мне на ухо, — ноги не казенные. Скоро вместо сорок первого сделаешь мне сорок пятый растоптанный. — Он отстраняется, и я вижу что-то похожее на улыбку.

Отвожу взгляд в сторону, потому что это не та издевательская улыбка, а какая-то… слишком добрая…

— Ребята, — Анна Васильевна подходит к нам с кривой гримасой на лице, — мои глаза скоро заслезятся от вашего вальса… — Она помещает одну руку мне на плечо, а вторую на плечо Дана. — Вы, как два робота, честное слово, где красота движений? Где подача? М? Вальс — это не просто раз, два, три… Это маленькая жизнь двоих. Нужно чувствовать друг друга. Один ведет, а ты, Ангелика, должна поддаваться. Вот, — она хлопает Дана по плечу, — мужчина, а ты пластилин в его руках.

От ее слов и взгляда Данияра щеки начинают пылать, и я проглатываю комок, который уже давно стоит поперек горла. Вот за что мне это?

Мучения продолжаются еще полчаса, и на последней попытке создать что-то красивое, Дан крепче сжимает мою талию, от чего я сбиваюсь и всей своей невеликой массой наступаю ему на ногу.

— Вот же… — Кривится он, а я отскакиваю назад, не зная, что делать.

— Извини, — говорю тихо, на что Аристов усмехается, — я не хотела.

— На сегодня достаточно. — Анна Васильевна тяжело вздыхает, смотря на нас и постукивая пальцами по станку. — Настраивайтесь. Я от вас не отстану, пока танец не превратится во что-то волшебное, а вотэто, — она крутит указательным пальцем в воздухе, — что вы творите, совершенно не подходит.

Из зала я выхожу, горя всем телом, словно меня в печь кидали и пытались приготовить из фарша пудинг. Быстро семеню ногами, но от Аристова скрыться не получается. Он уже скоро догоняет меня, и мы идем практически в ногу.

— Ты что-то сказать хочешь? — Резко останавливаюсь и складываю руки на груди, чувствуя, что сердце в этот момент подпрыгивает словно мячик.

— Да, и скажу. — Спокойно отвечает он, кивая на выход. — Пойдем.

Ежусь от его внимательного взгляда, но иду вперед, ведь из школы все равно нужно уходить. На улице все еще идет дождь, и это меня ни капли не радует, потому что зонт уже старый и толку от него мало. Утром вон волосы намочила. Данияр останавливается слишком резко, и я чуть ли не впечатываюсь в него, сразу делая шаг назад.

— Больше таких фоток не будет, — Дан хмурится и будто выдавливает из себя эти слова, на что я горько усмехаюсь, ведь слышать от него подобные фразы странно как минимум, — и…

— Остановись, Аристов, — я качаю головой, пытаясь перестать волноваться в его присутствии и говорить ровно, — что ты сделал? Убил ее? Нельзя закрыть всем рты кулаками. Если ты забыл, то сам дал им зеленый свет, а теперь заступаешься за меня. Это слишком странно выглядит, не считаешь? — Складываю руки на груди, чтобы кисти перестали дрожать, словно после двадцати отжиманий от пола. — Но ты не парься, я уже привыкла, и спасибо нужно сказать… Угадай кому? Браво. Тебе. — Пытаюсь его обойти, но Данияр встает на моем пути, показывая всем видом, что бесполезно убегать.