Книга Берегись, Ангел!, страница 148 – Иоланта Палла

Сейчас нельзя быть слабой.

Нужно быть сильной.

По вискам бьет адреналин, когда я свободной рукой нащупываю кастет к кармане куртки.

Если не можешь принять мою помощь, то учись защищаться…

Я убью того, кто тебя обидит…

Жизнь слишком коротка…

Многие ЕГО фразы пролетают в голове, заставляя вспоминать минуты счастья, которые были недолгими. По сравнению с черными полосами они кажутся яркой вспышкой в темноте. Тем светом, к которому нужно тянуться.

— Я тебя предупреждал, — Владимир ловко сдергивает ремень со стены и хлопает пряжкой по ладони, от чего моя спина моментально покрывается капельками пота, — не слушаешься, Ангел. — Мужчина противно цокает и направляется ко мне. — За все надо платить.

Сердце бешено бьется о ребра, и я сглатываю, пытаясь побороть страх.

Я должна.

Ради Олежи.

Ради себя.

Ради нас.

Данияр

Монотонная музыка, показное веселье, разговоры и звон бокалов превращаются в один сплошной гул, который надоедает и оседает пеплом на мозгах, не выдерживающих чрезмерного пафоса и лицемерия. Стою около окна и держу чашку с кофе в руке, думая только об Ангеле. Еще полчаса игры в идеальную семью, и можно валить отсюда.

Года три назад великий Аристов стал инициатором предновогоднего ажиотажа для помешанных на благотворительности. Череда банкетов начиналась с первого ноября и заканчивалась последним днем декабря, хотя этот день все традиционно проводили в кругу семьи.

Все, кроме самого Александра Алексеевича.

Где пропадал отец тридцать первого декабря до десяти, а то и одиннадцати вечера, я не знал, да и не пытался узнать, хотя если рассуждать, опираясь на факты, то и тупому понятно.

Бросаю взгляд на Макса, который движется ко мне с недовольным выражением лица, и хмурюсь. Осознать правду оказалось не так просто, как хотелось бы. У меня теперь нет сестры, но есть придурок-брат, которого хочется прибить, а не обнять. Вызвано это скорее ревностью к Ангелочку, чем другими раздражающими факторами.

— Листовская скоро налакается до кондиции. — Говорит мне, расслабляя галстук и убирая руки в карманы брюк.

Непривычный видок для Круглова. Обычно он лишнюю соринку с себя сдувает, чтобы мамочка не зашлась в истерике, а тут рыкает ей и упорно не хочет соответствовать ожиданиям. Мое воздействие сказывается, не иначе.

— Плевать. Это проблемы ее родителей. Пусть наблюдают за будущей алкоголичкой. — Допиваю кофе и ставлю чашку на столик.

— А как же "мы несем ответственность за тех, кого приручили", — усмехается Макс, а я фыркаю, — отступаешь от собственных принципов, да?

— Я не приучал ее таскаться за мной хвостом. Инициатива наказуема.

— Сколько еще осталось? — Спрашивает, а я пожимаю плечами.

Макс тяжело вздыхает и достает телефон из кармана.

Хмурится, пока я рассматриваю Веронику, которая демонстративно поднимает бокал и смеется, стреляя глазами.

— Что с рожей стало? — Усмехаюсь, когда Круг пытается кому-то позвонить, но ответа не получает.

— Лика звонила, а сейчас телефон отключен. — Хмуро оповещает, а я застываю от холодка, пробежавшего по спине.

Рука сама тянется за айфоном.

Твою мать!

Пропущенныевызовы.

Мозг лихорадочно работает и сопоставляет факты. Ему звонила, мне звонила, хотя от Цветковой обычно не дождешься. Вывод?

Что-то случилось.

Кидаю телефон обратно в карман и без слов бреду к выходу. Наплевать, что при этом толкаю парочку расфуфыренных особ, которые что-то верещат. Мне нужно к Ангелу.