Книга Берегись, Ангел!, страница 145 – Иоланта Палла

Никогда не подумала бы, что соглашусь с ним встречаться, а ведь я дала положительный ответ.

Его слова о том, что жизнь коротка, сыграли важную роль так же, как примирение с Максом.

Правда меня чуть не убила, но многое объяснила.

Поведение Круглова, который потерял любимую девушку, оказавшуюся на самом деле сестрой. Для него это то еще потрясение, но друг не показывал, насколько ему больно. Возможно, к лучшему, что он узнал об этом на два года позднее. Если бы правда открылась после смерти Алисы? Даже страшно представить…

Я пробыла у Елены Владимировны еще десять минут, после чего покинула кабинет и направилась в гардероб за курткой. Настроение было замечательным, и его не омрачали злобные взгляды Листовской.

Она с ума сходила, но не решалась что-либо сделать, хотя я видела в ее глазах решимость. Дай однокласснице волю, и она с превеликим удовольствием вонзила бы в меня сотню ножей и не пожалела об этом ни капли.

Данияр ждал меня на улице. Его куртка была небрежно расстегнута, что мне очень не понравилось.

— Морщины никто не отменял, Цветкова. Они портят твое идеальное личико. — Подмигнул, подходя ко мне и притягивая к себе за талию.

Сердце в очередной раз прыгнуло и сделало сальто где-то в районе горла. Я даже пикнуть не успела, как на моих губах был запечатлен легкий поцелуй.

— Мы же возле школы. — Уперлась ладошками в плечи Аристова и почувствовала, как кожа в области щек нагревается от стеснения, все-таки еще не привыкла к подобному проявлению чувств Дана в любое время и в любом месте.

— Плевать. — С улыбкой сказал он. — Я еще и так могу. — Он взял мою руку и умело повел в танце.

— Да, что с тобой? — Рассмеялась, но подхватила уже отточенное раз-два-три.

— Ничего. Тренируюсь всегда и везде.

Мы закружились около ступенек, не обращая внимания на то, что около входа замерла Вероника вместе с ее подручными.

— Губы твои хочу. — Аристов резко остановился и поцеловал, но уже не по-детски.

Жадно.

Выбивая из меня желание сопротивляться.

Я вообще слабо соображала в такие моменты.

Никогда бы не подумала, что поцелуй поднимет во мне нечто подобное.

Неописуемое чувство, которое не проходило, а усиливалось с каждым днем.

Одна рука Данияра сжимала талию, а другая скользила по моим волосам, которые я спрятала под капюшон.

Волна неимоверной нежности сносила мозги в дальний угол. Хотелось, чтобы этот миг не прекращался.

Частое дыхание.

Удары сердца.

Пульс, подобный скоростному поезду.

У него такие же эмоции, и они передавались.

— Носишь с собой? — Спрашивает Дан, упираясь лбом в мой, и я понимаю, что он нащупал в кармане, по которому скользнул рукой, прежде, чем захватить крепкими пальцами мое лицо.

Киваю, восстанавливаю дыхание и глядя в его темные глаза.

— Правильно, — выдает все так же тихо, чтобы слышала только я, а не лишние уши, которые нас постоянно окружали в школе, — Цветкова, — проводит большими пальцами по моим щекам, — я убью того, кто тебя обидит. Слышишь? Просто убью…

Ангелика

— У него работа, Ангелика, все жилищные условия в норме, чистота и порядок, благодаря твоим стараниям, а еще он трезв, как стеклышко. Органы опеки не нашли ни одного изъяна в твоем отчиме. — Петр Иванович хмурится, смотря, как Олежка прыгает в игровой комнате торгового центра, где мы разговаривали и пили чай. — Если бы был сигнал о попойке, избиении, то был бы шанс, понимаешь? А так я просто оклеветал достойного человека.