Книга Мой любимый хулиган, страница 42 – Иоланта Палла

— Так это твой парень, красавица, — смеется урод, — ничего. С ним разберемся и уделим тебе внимание.

— Я сказал, — Рома сжимает кулаки, глядя на меня, — села в машину. Быстро.

И вид у него… Такой… Как у дикого зверя перед нападением.

Сглатываю и передвигаю ноги в сторону спорткара.

Сейчас его побьют из-за меня.

Чувство вины перекрывает доводы рассудка. Я открываю дверь, но не сажусь, потому что вижу под сиденьем Стрельника знакомую рукоять. Тянусь к ней.

Точно!

Вытягиваю из-под сиденья биту и улыбаюсь, как безумная.

Пока я отвлекаюсь, парни уже начинают махать кулаками. Рома сцепляется с разговорчивым, а второй хочет ударить его исподтишка. Крыса!

Побегаю к нему и трескаю по спине. Не сильно. Я же не дура. Но получается переключить его внимание на себя.

Страшно до икоты. Что и происходит, после того, как я замахиваюсь битой и ору во все горло:

— Я — больная! Бегите, покане поздно!

— Всё-всё, отпусти, — Стрельник пытается забрать биту из моих рук, но они, как приклеенные. — Ладно, понял, — усмехается, приобнимает за плечи и толкает к машине, потому что самостоятельно я вряд ли с места сдвинусь, несмотря на то, что пару минут назад махала битой и дрыгалась так, будто меня током шарахнуло.

Бережно усаживает меня на пассажирское сиденье, где я начинаю осознавать весь треш произошедшего. Сердце срывается с места и выдает такие биты, что любой музыкант позавидует. Сотрясает все тело от них, словно меня швырнули на дискотеку к одной из колонок.

— Удивила ты меня, Сирена, в очередной раз, — Рома садится за руль.

В салоне загорается свет, и я смотрю на биту в своих руках, потом на Стрельника. Вид, видимо, у меня говорящий. Роман тянет руки к орудию и вопросительно поднимает бровь, когда забрать ее снова не получается. Еле как разжимаю пальцы. Вижу кровь на его нижней губе. Невольно застываю взглядом на ссадине.

— Вот так лучше, — убирает биту опять под сиденье, — если честно, даже я испугался, — истерично усмехаюсь с его тона.

— У тебя кровь, — указываю на губы.

Улыбается. Тянется и проводит подушечкой большого пальца по уголку моих губ.

— У тебя тоже, — скрипит зубами, а я чувствую легкое жжение.

Не заметила, когда получила по лицу. Вот как действуют страх и адреналин.

Рома достает влажные салфетки из бардачка и вытирает кровь сначала мне, а потом затрагивает и свою рану. Вручает мне стаканчик с какао. Опять. На колени кладет коробку с чем-то очень вкусным. Ошарашенно взираю на его дары.

— Тебе вроде понравилось, — пожимает плечами. — Попробуй, — кивает на колени, — клубника в шоколаде — горьком, молочном, белом и с орешками. Какой больше нравится?

Глаза так широко раскрываются, что я становлюсь похожа на комичного персонажа из мультика. Что точно смешит Стрельника. Я испугалась до смерти, особенно его адской стороны, а он изволит надо мной потешаться, причем открыто, не скрывая своего приподнятого настроения.

— Жуй, — открывает коробку и запихивает мне в рот клубнику в молочном шоколаде. — Хах, — улыбается, пока я изображаю хомяка, ведь ягодка огромная, и мои щеки тут же увеличиваются в размере. Чудесно…

— Надо было мне ответить на сообщение, — хмурится.

Настроение Бэтменарезко меняется. Он сжимает стаканчик с какао и жадно делает глоток.

— М-м-м… — мычу, прожевывая сладость.